Джинн и воины-дьяволы - Филипп Керр

— По мне, так вполне достаточно, — сказал Джалобин. — Кто бы он ни был, этот ваш зомби, я не хотел бы встретиться с ним темной ночью. Надо же! Воин-дьявол!

— А кто этот великий Ма Кэ, о котором пишет император Чэнцзун? — спросила Филиппа.

— Боюсь, мне это неизвестно, — признался Пинг Вин. — Возможно, какой-нибудь ныне забытый конфуцианский философ.

— Очень жаль, — сказала Филиппа. — Похоже, нам было бы полезно с ним познакомиться.

— Спасибо, Пинг Вин, — сказал Нимрод. И больше за всю дорогу на катере до гостиницы он не проронил ни слова.

— Давайте надеяться, что Джон говорил о ком-то другом, — предложила Филиппа. — Что это был не воин-дьявол.

— Да, пока лучше оставить эту тему, — согласился Нимрод. — А когда Фаустина с Джоном приедут в Венецию, мы расспросим ее поподробнее.

— Бедная, бедная девочка, — вздохнул Джалобин. — Держу пари, она ждет не дождется возвращения в свое родное тело. Я очень надеюсь, сэр, что ваша идея сработает. Было бы стыдно заставлять такую красотку проделать столь долгий путь, если все это окажется пустой затеей. Ведь мы ее так обнадежили. Не могу представить более изощренной пытки, чем видеть свое тело и не иметь возможности вселиться в него обратно. Если бы я оказался на ее месте и такое случилось со мной, я бы тут же утопился в Гранд-канале.

— Как же она утопится, если у нее нет тела? — усмехнулся Нимрод.

Джалобин пожал плечами:

— Ну тогда… Тогда не знаю, что бы я сделал. Предполагаю, что, если ты уже призрак, худшее в твоей жизни уже произошло. Все, что было суждено, уже сбылось.

— Фаустина не умерла, Джалобин, — сказала Филиппа. — Потому-то она и летит сейчас к нам, в Венецию, Фаустина жива.

— Да, мисс, но ей от этого не легче. Если ей удастся вернуться в свое тело, она, считай, мертва. Слышите, что говорю? Мертва!

— Вы в своем репертуаре, Джалобин, — сказал Нимрод. — Любитель скорых выводов. И крайне резких к тому же. Прямо как запах вашего одеколона! Разит за три версты!

Вернувшись в гостиницу, они с удивлением обнаружили поджидавшего их в вестибюле Финлея Макриби. Едва завидев всю компанию, мальчик вскочил и застенчиво улыбнулся. Поскольку Джон с Фаустиной находились в теле Финлея, они решили предоставить ему самому возможность объяснить, что внутри него сидят еще двое и всем им давно не терпится переселить дух Фаустины назад в ее собственную физическую оболочку.

— Короче, у меня там, оказывается, не так уж много места, — признался Финлей напоследок.

— Н-да… Больше двух — это целая толпа, — сказал Джалобин. — В этом ты прав.

— А где тело Фаустины? Здесь, в Венеции? — спросил Финлей.

— Оно наверху, на кровати. — Нимрод повел Финлея к лифту. — А кстати, как поживает твой папенька?

— Папаша-то? — Финлей брезгливо поморщился. — Мы не общались с тех пор, как по его вине я превратился в сокола. Помните эту историю?

— Неужели ты из-за этого будешь всю жизнь держать зло на отца? — спросил Нимрод.

— Может, вы и правы, оно того не стоит, — сказал Финлей. — Зато теперь мы с ним квиты!

И он радостно описал, как его отца арестовали в нью-йоркском аэропорту имени Кеннеди по подозрению в террористической деятельности.

— Он жуть как разозлился. Особенно когда меня увидел. Тут-то до него наверняка дошло, что случилось. — Финлей захихикал. — Но, думаю, долго держать его не станут. Отпустят в конце концов.

Люкс Нимрода находился на верхнем этаже, имел отдельную террасу и глубокий бассейн, где можно было даже нырять, а еще гостиную, столовую и несколько спален, Финлей был впечатлен.

— У вас тут прямо дворец, — сказал он.

— Так эта гостиница и в самом деле дворец! — воскликнул Нимрод. — Дворец Гравелли, одного из самых богатых семейств Венеции. А вот тут почивает наша Спящая красавица.

— Спящая красавица? — Финлей немало удивился.

Нимрод открыл дверь, на которой висела табличка с надписью «Не беспокоить», и провел Финлея в прохладный сумрак спальни, где они уложили тело Фаустины — якобы спать.

— Спящей красавицей ее называли в монастыре, в том месте, где мы ее нашли, — объяснил, Нимрод.

Наконец, впервые с момента встречи с духом Фаустины в Нью-Йорке, Финлей сумел толком рассмотреть девочку. Ага, теперь ясно, почему Джон так ею увлечен!

Мысли Финлея ужасно смутили Фаустину — ведь, находясь внутри него, она понимала его без слов. Смутили они и Джона. Ему и так было не по себе оттого, что он вдруг сразу и безоглядно влюбился. А еще у него теперь, видимо, появился соперник. И это тоже было неприятно.

— Тело находилось в катакомбах возле городка Мальпенса, на юге Италии, — пояснил Нимрод. — Монахи выкрали тело со склада, из подвалов Музея мадам Тюссо, и выдавали его за мумифицированный труп.

Фаустина больше не могла сдерживаться.

— За кого выдавали? — Из уст Финлея ее голос прозвучал странно.

Джалобин даже вздрогнул.

— Монахи в Мальпенсе делали мумии из тел местных покойников в течение многих столетий. И демонстрировали их живым людям. — Нимрод криво улыбнулся. — Ты, милая, была их главной достопримечательностью.

— Значит, я лежала в каком-то ужасном склепе вместе с другими мертвецами? — Фаустина не верила своим ушам.

— Да еще в каком ужасном! — подхватил Джалобин. — По моим прикидкам, там было четыре или пять сотен мертвецов. Многие совсем сгнили, одни скелеты остались, да и руки и челюсти поотваливались. Чего уж тут греха таить, настоящая комната страха! Музей мадам Тюссо по сравнению с этими катакомбами — воскресная школа. Короче — самое жуткое место из всех, что я видел в жизни. Просто фильм ужасов, мисс. Уверен, мне еще много недель будут сниться кошмары по ночам.

Джалобин наклонился, собираясь включить лампу над кроватью. Он просто хотел помочь Фаустине, но, когда зажегся свет, она почему-то испугалась и вскрикнула.

— Мои волосы! — причитала она. — Что случилось с моими волосами?

— Мы решили, что туристы, которые приходили на экскурсию в катакомбы, отрезали по локону на память, — сочувственно сказала Филиппа. — Не волнуйся. Они быстро отрастут.

Фаустина — внутри Финлея — покачала головой и закусила губу.

— Но почему я такая бледная? И такие жуткие круги под глазами. Прямо вампир какой-то.

— Что ж тут удивительного? — сказала Филиппа. — Ты не видела дневного света целых двенадцать лет. После такого испытания любой будет выглядеть как из преисподней.

— Да, наверное, — растерянно согласилась Фаустина.

Фаустина протянула руку — не свою, естественно, а Финлея — и пощупала собственное тело под одеялом, тут уж она заорала так громко что Джалобин даже уронил стакан с водой, которую только что налил себе, чтобы оправиться от пережитого потрясения.