Новый порядок - Хелен Харпер

чтобы… — её глаза расширяются, когда она понимает, что я вампир. Без предупреждения она издаёт пронзительный вопль. Я думаю, она собирается убежать, но её инстинкты бегства, похоже, полностью отключились, и она застывает.

Я не обращаю внимания на встревоженные взгляды других прохожих.

— Я не причиню тебе вреда, — тихо говорю я.

Она смотрит на меня так, словно я собираюсь её съесть. У меня возникает искушение остаться и отстаивать свою безобидность. Может быть, пригласить её на чашечку кофе и доказать, что, несмотря на то, что сейчас говорят пресса и различные протестные группы, мы, вампиры, на самом деле не такие уж плохие. К сожалению, у меня нет времени. Я вздыхаю и слегка улыбаюсь ей. Она не отвечает.

— Удачи, — говорю я ей. Затем иду дальше, пока не привлекла к себе ещё больше внимания. Раньше вампирами восхищались многие люди, у них был статус знаменитостей. Теперь почти все думают, что мы хуже Джека-Потрошителя.

Я приурочиваю свой вход к выходу группы стажёров, которые как раз покидают здание. Я быстро подхожу к ряду лифтов, расположенных в стороне от главного стола, затем использую карточку Парня с Котом, чтобы попасть в ближайший из них. Я вхожу внутрь, стараясь не попадать в поле зрения камеры наблюдения, нажимаю на семнадцатый этаж и жду. Мне не приходится долго там торчать. Это одна из тех поездок на лифте, про которые можно сказать «Моргнул и всё пропустил». Очевидно, что на создании флагманского офиса «Улиц Пламени» не экономили.

Когда я выхожу на этаж Парня с Котом, я останавливаюсь на случай, если там есть сигнализация, о которой мне не сказали мои исследования. Однако, если это не скрытая бесшумная сигнализация, я всё ещё в безопасности — возможно, потому, что некоторые люди слоняются поблизости и работают. Нельзя запереть здание и включить сигнализацию, когда внутри по-прежнему находятся люди. Возможно, всё же есть что-то полезное в сверхурочной работе.

Хотя это и задерживает меня, я трачу несколько минут на то, чтобы поискать кабинку Парня с Котом. На этот раз мой невысокий рост — преимущество; будь я хоть немного выше, я привлекла бы внимание задержавшихся сотрудников, сидящих перед светящимися экранами. Офис-менеджер любезно снабдил каждое рабочее место табличками с именами сотрудников и логотипом Улиц Пламени. Когда я нахожу стол Парня с Котом, я кладу его бумажник в верхний ящик, рядом с тем, что кажется пожизненным запасом батончиков Snickers. Если повезёт, он подумает, что оставил его здесь случайно.

Я возвращаюсь на улицу и ищу кладовку для уборщиков. Как я и надеялась, внутри стоит тележка со спреями и дезинфицирующими принадлежностями. Я тщательно осматриваюсь, надеясь найти забытую карточку для служебного лифта, но мне не везёт. Я вытаскиваю тележку, держу её перед собой и медленно двигаюсь по коридору. Я наклоняюсь и протираю плинтус в нескольких местах, чтобы моё медленное продвижение выглядело более естественным. Однако, как только я вижу, что женщина нажимает на кнопку лифта, я ускоряю шаг, чтобы подождать вместе с ней. Она даже не удосуживается взглянуть в мою сторону.

Когда двери лифта со звоном открываются, я бесцеремонно вталкиваю свою тележку первой, преграждая ей путь. Я встаю как можно ближе к кнопкам, оставляя женщине достаточно места. Она протискивается внутрь и достаёт свою карточку. Прежде чем она успевает нажать кнопку первого этажа, я врываюсь внутрь и набираю двадцать. У неё больше доступа, чем у Парня с Котом, и, к её явному раздражению, лифт отправляется вверх, а не вниз. Я улыбаюсь ей, когда двери снова открываются, и держу пальцы скрещенными на то, чтобы она была больше сосредоточена на своём раздражении, чем на том факте, что я странно одета для уборщицы.

Как только двери за мной закрываются, я поворачиваюсь и внимательно смотрю на цифры на светодиодном табло. Лифт опускается на первый этаж. Я мрачно улыбаюсь. Если она не сообщит о моём присутствии службе безопасности на входе, я в безопасности. Тип, с которым связался Темплтон, работает на двадцать четвертом этаже, всего на один этаж ниже генерального директора. Я подбираюсь ближе.

Я толкаю тележку с моющими средствами в конец коридора, с благодарностью отмечая, что на этом этаже никого нет, затем перебираю содержимое и в конце концов останавливаюсь на распылителе для стекла. Громко напевая, я возвращаюсь к лифту, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы сбрызнуть жидкостью жирные пятна на стеклянной стене, отделяющей коридор от офисов. Когда я оказываюсь перед лифтом — и прямо под камерой наблюдения — я начинаю разбрызгивать жидкость более обильно. Как только поле зрения камеры становится достаточно закрытым, я роняю баллончик с распылителем и поворачиваюсь.

Мои пальцы цепляются за двери лифта. Наконец я создаю крошечный зазор, чтобы раздвинуть их. Я быстро опускаю взгляд, прежде чем срабатывает система безопасности, и двери снова автоматически закрываются. Лифта нигде не видно. Я делаю быстрый вдох, чтобы ощутить нервный трепет в животе, а затем прыгаю в зияющую шахту. В прыжке я пролетаю несколько метров, но как только хватаюсь за острый стальной трос, я понимаю, что всё пучком. Я ухмыляюсь. Rogu3 пришёл бы в ужас от моих низкотехнологичных способов обхода дорогостоящих систем видеонаблюдения, но у меня нет проблем со старомодными методами, пока они работают. Двери лифта закрываются, и я погружаюсь в темноту. Я начинаю карабкаться вверх, рука за рукой. Я ничего не вижу, поэтому мне приходится наобум оценивать расстояние.

Мои бицепсы начинают протестовать, когда я думаю, что уже миновала двери, ведущие на двадцать четвёртый этаж. Я отталкиваюсь одной ногой, чтобы проверить свою теорию, и ударяюсь о металл, а не о цемент. Тщательно сосредоточившись, я поворачиваюсь так, чтобы повиснуть на тросе примерно в тридцати сантиметрах над дверями, и крепко обхватываю стальной трос лодыжками. Затем поворачиваюсь так, чтобы оказаться спиной к дверям, и швыряю весь свой вес наружу, чтобы дотянуться до них руками. Теперь, когда я повисла вниз головой и не вижу, что делаю, мне значительно труднее раздвинуть двери лифта. Время от времени раздаётся странный скрежещущий звук, от которого у меня начинаются судороги страха, что лифт вот-вот снова начнёт подниматься в моём направлении. Если это произойдёт, я быстро превращусь в вампирский блинчик. К счастью, мне удаётся раздвинуть дверцы, высвободить лодыжки, соскользнуть на полметра вниз и, сделав сальто, легко приземлиться на мягкий ковёр. Я улыбаюсь, кланяюсь и машу невидимой аудитории, пока двери захлопываются. Затем я разворачиваюсь и принимаюсь за работу.

Должно быть, требуется значительный авторитет, чтобы кто-то смог продвинуться так далеко