Туман в зеркале - Сьюзен Хилл

Вечерняя беседа глубоко взволновала меня. Мне хотелось укрыться в коконе моей болезни, хотелось быть здесь, в этом доме, огражденным и защищенным от всего, потому что теперь я боялся того, с чем столкнусь, когда отсюда уеду. Описание ландшафта близ Киттискара пробудило во мне воспоминания, и, возможно, если бы я покопался в них более тщательно, то смог бы выманить их на поверхность, но вместо этого я умышленно отворачивался от них, поскольку мне было знакомо разочарование от попыток вывести их на сознательный уровень. Они кружились бы водоворотом, дрейфовали бы совсем рядом, я мог бы уже мельком увидеть их — но лишь для того, чтобы снова потерять, как потерял сквозь туман свое отражение в том зеркале в Элтоне.

Я кое-что услышал, но этого было недостаточно. Ну что ж, оставлю все это как есть, заставлю себя сесть за намеченную задачу, писать о прошлом, в котором я был уверен, о местах, которые мог живо себе представить, и не думать об остальном.

Однако на следующее утро я снял с полки атлас не какой-нибудь дальней страны, а Великобритании, установил его перед собой на пюпитре и отыскал невысокий горный хребет, выделенный на карте светло-коричневым цветом, — он тянулся на север (вдоль него были обозначены Твейтс и Бекс, Гарте и Тарнс), уходя до гор на самом севере. А затем, чуть повернув на запад, я нашел те места, о которых услышал вчера вечером. Эшлеби. Блит. Маклерби. Ро-Маклерби. Рукс-Крег. Киттискар. И смотрел на них, пока буквы не стали плясать на странице перед моими глазами.

Два дня спустя я получил записку.

Мой дорогой Монмут!

По стечению обстоятельств мне пришлось встретиться с Мортенсеном, моим компаньоном-охотником по поездке на север в прошлом году, и я упомянул ему о вашей возможной связи с этими краями. Он знает их немного лучше, чем я, и он рассказал мне, что в Киттискар-Холле живет женщина. Она пожилая и одинокая, если не считать обычной домашней прислуги. Ее зовут мисс Монмут. Хотя он ничего больше не знает, не бывал в доме и, насколько ему известно, никогда не видел ее, я уверен, учитывая ее фамилию и то, что вы мне сказали, что эти сведения будут иметь для вас некоторый интерес.

Искренне ваш, Кроуфорд Мейторн

«Итак, — думал я, — это меня преследует». Ведь я сам попытался повернуться и бежать. Я скомкал письмо и бросил его в огонь.

— Вы чем-то обеспокоены, — сказала леди Куинсбридж. Мы сидели в ее маленькой гостиной на втором этаже. Чай был допит, рядом с нами стояли пустые чашки и блюдца. Шторы были задернуты. — Вы выглядели настолько более умиротворенным и спокойным, работа начала поглощать вас, вы потихоньку удлиняли свои прогулки. Я уже так надеялась, что вы совсем скоро полностью восстановитесь.

— Да.

— Это все заботы из-за Киттискара. Если бы я знала, что скажет Мейторн, как будет развиваться беседа…

— Еще всего неделю назад я отчаянно желал — жаждал — любой крошки информации. Я стремился узнать свое прошлое — мою историю — если только отвлечься от всех мыслей о Конраде Вейне и его черной магии. Рядом со мной на тумбочке лежит молитвенник. Я смотрю на него каждую ночь перед сном. Все же теперь у меня есть что-то реальное, за что я могу ухватиться…

— Вам страшно?

— Страшно? Но почему? Чего я должен бояться?

— Вы не узнаете, если…

— Если не поеду туда. Лично не выясню это. Вы правы, конечно.

Я наклонился погладить кошку Мисси, которая сидела на коврике, щурясь на огонь.

— Это правда, — жалобно сказал я. — Мне здесь стало уютно, и, возможно, я злоупотребил вашей добротой. Я приехал на Рождество, на день — самое большее на два, а пробыл здесь почти месяц.

— Потому что вы нуждались в нас. Вы были одиноки, бездомны, лишены корней в этой стране, новой и чужой для вас. А потом вы заболели. Как мы могли отпустить вас куда-то в таком состоянии? — Она улыбнулась. — А кроме того, вы были хорошей компанией двум старым занудам. Мы здесь все перетрясли, мы устроили все по-своему, пусть с не с очень большим комфортом, но по крайней мере мы можем разделить его с друзьями, когда нам это доставляет удовольствие.

— Тем не менее…

— Подождите еще немного — пока не закончится зима и не начнется весна. Это совсем недолго. Но в конце января на севере еще холодно, и вам не следует подвергать себя тяготам такого путешествия. Поезжайте в Лондон, если вас что-то сейчас беспокоит, и навестите нас снова на несколько дней, прежде чем отправитесь в путь. Вам будут рады здесь в любое время. Но все же — подождите пару недель.

Я с благодарностью согласился и сказал, что останусь в Пайре еще на несколько дней, пока моя работа не пойдет полным ходом и я не почувствую себя окончательно выздоровевшим — ведь я все еще ужасно уставал к концу прогулки, а после обеда вынужден был следить за собой, чтобы не заснуть прямо на стуле.

Потом мы играли в пикет, любезно подтрунивая друг над другом, пока автомобиль не привез с железнодорожной станции сэра Лайонела после дня, проведенного в Лондоне.

Когда на следующее утро я шел к своему столу в библиотеке, то намеревался добавить еще несколько страниц к африканскому дневнику. Я написал, как мне казалось, неплохое начало, воспоминания о былом нахлынули на меня, и мне было радостно и приятно, что я способен воссоздать образы моего опекуна, наших соседей, слуг, которых я так хорошо знал, мест, в которых я провел свое детство и которые любил.

Но когда я коснулся пером бумаги, то начал писать не о днях, проведенных под небом северной Кении. Словно под воздействием некоей внешней силы я стал писать письмо.

Дорогая мисс Монмут!

Моя фамилия, как вы увидите ниже, — та же, что и у вас. У меня есть молитвенник, подаренный мне в детстве, как следует из дарственной надписи, в Киттискар-Холле. Не знаю, являемся ли мы родственниками, но это кажется наиболее вероятным. Недавно я возвратился после долгих лет, проведенных за границей с раннего детства, сначала на попечении опекуна, а после его смерти, около двадцати лет назад, в одиночестве. Теперь я вернулся в Англию, которую покинул в пятилетнем возрасте, и в настоящее время нахожусь у друзей, куда мне пересылают всю корреспонденцию. В Лондоне я живу в доме номер 7, Прикеттс-Грин, Челси, Ю. З.

Я намереваюсь совершить путешествие на север в Киттискар в начале весны. Я очень хотел бы услышать, что вам обо мне известно, если вообще что-то известно, и получить информацию о каких-либо других членах семьи, живых и умерших.

Искренне ваш, Джеймс Монмут

Написав письмо, я выбросил это из головы и вернулся мыслями в Африку.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});