Невеста клана - Ольга Шах

помню всё, как будто это было только вчера… словно мне снова четырнадцать лет, и мы идём с бабушкой в больницу, навестить маму Наташу.

- Поля! Я сегодня разговаривала с врачом – торопливо делая мне наставления, шагала бабуля – так вот, он сказал, что твоей матери полезны положительные эмоции. Поэтому ты уж сделай мне одолжение, обними мать, скажи о том, как ты скучаешь, что ты понимаешь, что это лечение – только ей на пользу. Слышишь? Не забудь добавить, как ты мечтаешь, чтобы она вернулась домой!

Я молча и угрюмо кивала. Какие мечты и надежды? Мама Наташа пьёт столько, сколько я себя помню, и не думаю, чтобы она хотя бы раз всерьёз думала завязать с этим. Конечно, бывали периоды, когда её многонедельные запои превращали её в растение, тогда она милостиво давала разрешение на госпитализацию, её там откапывали, работал психолог, нарколог и даже психиатр. Но результат, как они говорили, был крайне неустойчив, поэтому мать уходила в очередной запой, на пару месяцев, как правило.

После чего бабушка плакала и искала мать по многочисленным притонам Юго-Запада. И всё по кругу. Разные больницы, разные врачи – результат один. Вот и сейчас я медленно плетусь, нога за ногу, по больничному саду. Желания говорить что-то маме Наташе не было, как и просто видеть её.

- Так, я сейчас позвонила в отделение, медсестра нас проводит, только ты, Поля, не забудь, о чём мы с тобой договаривались – с наигранной весёлостью говорит бабушка, я молча киваю и сажусь на лавочку, рядом с каким-то ребёнком.

Мальчик лет десяти сидел на лавочке, смотрел себе под ноги и молча перебирал крупные кубики.

- Чего это он? – удивилась я, ведь в моём понимании такие игры могут быть интересны только малышам, причём, лет до двух.

Но нет, казалось, пацан не только не понял моей иронии, но даже не заметил её.

- Кому в наркологию? – бабка-санитарка открыла дверь и хмуро посмотрела на нас – Показывайте, что у вас в пакетах!

Бабуля послушно раскрыла свою авоську и предъявила на обзор медперсонала сок и фрукты, которые она принесла для матери. Я только усмехнулась – зная таланты моей мамаши, водочку она где угодно найдёт, если ей будет нужно.

- Ну, бывай, пацан! – съязвила я и кивнула мальчику, который во время нашего диалога так и не поднял головы.

- Зря ты так! – покачала головой санитарка – Это аутизм. Не его в том вина. Он просто живёт в своём мире, там, где нет горя и невзгод, где всегда светит солнце.

Я решила было, что она смеётся надо мной, но нет, бабка была на удивление серьёзна.

- Лекарств от этой болезни пока не придумали, да и многие считают, что это и не болезнь вовсе. Потому, что у человека ничего не болит. Он здоров, обучаем, всё понимает и может говорить. Просто не хочет. Вот и этого мальчика иногда привозят родители. Врачи у нас хорошие, палаты удобные. Но он не опасен, не агрессивен, так что и гуляет иногда в саду, что ему в палате весь день сидеть?

Бабушка заохала, достала яблоко из пакета и сказала, что на обратном пути непременно угостит ребёнка, вдруг, он голоден. На что санитарка только покачала головой.

- Он не возьмёт у вас ничего! И потом, в его выдуманном мире нет ни голода, ни болезней, ни тревог.

И вот, бабушка давно мертва, про мать я много лет ничего не слышала, а тот случай помню до сих пор. А теперь я вижу тот же равнодушный взгляд в пустоту. Внезапно, девушка слабо улыбнулась и стала что-то тихо напевать, перебирая волосы своей куклы.

- Эйлис! Вы слышите меня? – я позвала её, стараясь, чтобы мой голос не выдал обуревающего меня волнения.

Ноль реакции. Я тихо встала с пола и ушла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Так, теперь главное – немного успокоиться и отыскать Якоба. Наверняка, родители Ричарда ничего не знают о том, что Эйлис не здорова, иначе бы они никогда не согласились на эту помолвку. Я вспомнила то дружеское объятие и рукопожатие, которым обменялись лорд Харнер с моим свёкром, и мне стало плохо. Даже не представляю уровень лицемерия, которое было у друзей семьи и ближайших соседей.

Ведь они-то знали о том, что их дочь… ну, что она не здорова. Но они ничего не сказали об этом Даниэлю, когда тот решил женить Ричарда. Я не слишком хорошо знакома с этой болезнью, но слышала, что такие люди могут общаться с другими людьми, но вот насколько?

Я призадумалась. Как так вышло, что никто из «внешнего мира» ничего не знал об особенности Эйлис? Ведь такие вещи не скроешь, ну, по крайней мере, в моём мире…

Я спустилась вниз и вновь уселась в той самой нише, что и раньше. Гул голосов слышался словно издалека. Голова шла кругом, я даже не представляю, как сказать об этом Якобу, родителям, а самое главное – влюблённому Ричарду. Парень мечтает о семье, о любви, даже женится вот… по большому и светлому чувству. Но я не думаю, что бедняжка Эйлис может ему это дать, точнее говоря, я не уверена в том, что она вообще сможет понять, кто такой Ричард.

- Дорогая супруга? – раздалось возле уха, отчего я подпрыгнула и выругалась – Хм… вообще-то я рассчитывал на другую реакцию от своего появления…

Якоб стоял рядом, держа в руках два бокала и улыбаясь уголками губ. Судя по всему, праздник удался, только вот мне, по понятной причине, было нерадостно.

- Великий! Как я рада тебя видеть! Ты мне очень нужен, я даже и не знаю, как тебе сказать… одним словом… – облегчённо вздохнула я, поднялась и вцепилась в рукав Якоба.

- Ну, можно и так, конечно – усмехнулся он - Ты решилась, наконец, на то, чтобы отдать супружеский долг?

- Ага, с процентами – я нервно улыбнулась матроне, которая направлялась в нашу сторону, резко повернулась и потащила супруга в сторону.

- Ну, и зачем ты обидела тётушку Мариэллу? Если у неё шамкает челюсть, то это не означает, что мы должны избегать её общества! Скажу тебе по секрету, дорогая, так обычно поступает только дед Маркас, и то, нечасто…

- Отчего же нечасто? – рассеянно поинтересовалась я, высматривая укромный уголок в шумном зале.