Семейные узы - Лилия Фандеева

на предплечьях и ссадины на коленке, других травм не было. Даша почувствовала себя хуже, когда въехали во двор дома. У нее не было сил выйти из машины. Ноги, словно ватные, не держали.

Максим попросил помощи у подростков, которые так и сидели на заборчике. Один взял на руки Никиту, а Максим подхватил на руки Дашу.

– Все так хреново? – спросил один. – Какая у вас квартира, – обратился он к Максиму и, получив ответ, советовал своему другу: – Серый, ты слышал? Вызывай скорую.

– Будем надеяться, что все обойдется, – входя в лифт, сказал Егоров. Он открыл входную дверь, положил Дашу на диван, забрал Никиту с рук у парня и протянул ему деньги. – Спасибо, мужики.

– Пусть поправляется.

– Дашенька, ты переоденься, я помогу и ложись. Я маме позвоню. Мы с Никитой справимся, не беспокойся, – говорил он, набирая телефон матери и беря Никиту на руки. – В дверь звонят.

Бригада скорой помощи втроем вошли в квартиру. На площадке Максим заметил помогавших ему подростков. Бригада была в курсе случившегося.

– У нее давление поднялось, отсюда такой озноб. Лучше бы она плакала. Сделал три укола, ампулы на тумбочке. Сейчас она уснет, не будите и устройте ей постельный режим дня на два-три, – сказал доктор перед уходом. – Будут проблемы – вызывайте.

Даша минут через пять уснула. Галина Ивановна кормила Никиту и слушала рассказ Максима.

– Что теперь будет, сынок? Даша может это расценить, как угрозу с твоей стороны. Не будет рядом тебя, и ей ничего не будет угрожать. Отец не даст привлечь Елену за попытку похищения. Как можно было придумать такую глупость? Кто-то пришел, открой дверь.

– Как она? – спросил Влад с порога. – Как Никита?

– Даша спит. Была скорая, сделала уколы. Советовали дня три соблюдать постельный режим. Еще есть вопросы?

– Макс, ты теперь на меня всех собак будешь вешать? Я тебя предупреждал, что достанется не только тебе, но и Даше, а она пошла еще дальше. Я должен ее увидеть, – сказал он, глядя на Максима в упор и, без приглашения, проходя в спальню. – Дашка, – обратился он к ней, взяв ее за руку, лежавшую поверх одеяла и став на колени, – прости меня за все. Ты сильная, ты справишься ради Никиты, ради Макса. Я был тебе плохим мужем, но я был тебе неплохим братом. Ты главное поправляйся и будь счастлива, – голос его слегка дрогнул. – Живи, сестренка. – Он поцеловал ее ладонь, встал с колен и взглянул на Максима. – Пиши заявление на два дня, я утром отдам его Громову. Позвони мне, когда будешь свободен, проедем с тобой к нотариусу. Двадцать четвертого числа я улетаю. Не возражаешь, если я пришлю подарки ко дню рождения?

– Влад, что мне делать? Громов не даст дочери сесть в тюрьму. Где гарантия, что она не возьмется за старое? Как она вообще могла взять и швырнуть ребенка? А если бы Даша его не поймала? Господи, страшно подумать, что могло случиться.

– Как швырнула? – спросил удивленно Влад.

– Спиной вперед! Это я или ты могли его поймать играючи. А Даша, с ее ростом и комплекцией, поймала его и вместе с ним упала на спину. Она внизу, Никита на ней. Позвоночник, вроде, цел, а голове досталось. Будешь кофе или коньяк? Ты с ней развелся?

– Теперь – это мой крест. Громову нужен для дочери статус замужней женщины. О разводе я и не думаю, и отец ее дает мне возможность не видеть свою дочь. Вы, почему не женитесь?

– Даша не торопится, а я не настаиваю. Она сама должна решить. После сегодняшнего случая, она может прекратить все наши отношения. Как не крути, я причина всех ее неприятностей, – говорил Максим, включая кофеварку.

– Даша умная женщина. Она понимает, что твоей вины в поведении Елены нет, что Громов не утопит дочь и, что она способна выкинуть еще что-то подобное в другом месте, в другое время. Выход в этой ситуации один – убить эту стерву! Беда в том, что ни ты, ни я этого сделать не сможем. Скажи: что в ней есть такого, что у нас с тобой, в свое время, крышу сорвало? Мы же добровольно сунули голову в петлю, думая другим местом, – говорил Влад обреченно. – Думаю, в этот раз, папаша постарается и упрячет ее за границей. Ты знаешь, я налаживаю отношения с отцом. С Санькой поговорил. Ему двадцать лет всего, а рассуждает он, как старик. В этом они с Дашей похожи.

– Даша мне не говорила, что вы помирились.

– А она и не знает. Я просил пока не говорить. Из-за ее спокойствия, семья может меня и отвергнуть. Да, Макс, я не знаю, что в отношении вас придумает Громов, но хочу сказать: будет давать деньги – берите. Все остальное, с его связями, пройдет мимо вас. Не мне тебе объяснять, что он может и как. Хорошо, если лично извиниться. Это контакты, куда Дашу могут взять на работу. Позвонить можно до понедельника. Ты не держи на меня зла, Макс. Не будь я идиотом, ты не получил бы того, что имеешь сейчас. Не забудь о нотариусе, у тебя три дня. Даше привет.

– Спасибо за совет. Ты считаешь, что мы сможем с тобой дружить? – провожая Влада, спросил Максим. – Это возможно?

– Главное, чтобы мы не стали врагами. Делить нам с тобой нечего, выбор сделан не вчера, а прощения нужно заслужить. Мне тридцать лет, пора браться за ум. Как считаешь? – спросил Влад, открывая входную дверь.

– Думаю, пора. Удачи тебе в поднебесной.

Следующий день для Даши и Максима начался с визита следователя. Проводив его, Максим уже встречал Александра.

– И как ты собираешься меня поздравлять? – спросил он, поцеловав сестру в щеку и присев рядом, держа на руках Никиту. – Как дела?

– Я могу и оклематься до твоего маленького юбилея, но я не пошла бы в клуб и будучи абсолютно здоровой. Вчерашний день из головы не выходит.

– Дань, ты знаешь, что многие умные люди становились безумцами, живя воспоминаниями? Вчерашний день прожит. Его больше нет. Все живы, правда, не совсем здоровы, но надо жить. Обещаешь?

– Обещаю, братец-кролик. Папе всего не докладывай. А, как ты узнал о вчерашнем дне?

– Мне Влад звонил. Он был у вас вчера, – честно ответил брат.

– Вы с ним общаетесь? – удивилась Даша. – Как давно?

– Скажем так: наши отношения в зачатке. Они никакие. Так бывает после ссор или драк, – усмехнулся брат. – Поправляйся. Я заеду вечером. Чем тебя побаловать на время лечения?

– Я не больна, но все равно, привези мне пломбир.