Балты. Люди янтарного моря - Мария Гимбутас

Лауме – феи, представлявшиеся в образе обнаженных женщин с длинными волосами и большой грудью, обитали в лесах, где было много воды и встречались огромные скопления камней. Они постоянно сходились с людьми, испытывая материнские чувства, часто похищали младенцев или маленьких детей, одевая их в самые прекрасные одежды. Они могли быть как необычайно добродушными, так и необыкновенно вспыльчивыми, считалось также, что они не склонны к логическим поступкам. Лауме могли быстро работать, проворно ткали и стирали белье, но если кто-то сердил их, то мгновенно уничтожали сделанное.

Скорее всего, высшее место среди богинь (причем у всех балтийских народов) занимала Лайма – богиня судьбы. Она отвечала за счастье и несчастья людей, равно как и за продолжительность их жизни. Она определяла судьбы не только людей, но и жизнь растений и других существ. Ее имя неотделимо от понятия laime – «счастье». Судьба обычно появлялась в образе конкретного существа, но есть упоминания о трех или даже семи богинях, аналогичных греческим мойрам и немецким норнам.

В литовских песнях богиню обычно именовали двойным именем Лайма-Далия – «счастье» и «судьба». У латышей также была Декла, которая симпатизировала людям, заботилась о маленьких детях и горевала над родившимся ребенком, которому было суждено в жизни испытать несчастья. Хотя поведение Лаймы похоже на поведение обычного человека, она по своим функциям сходна с Диевасом, солнечным богом, и самим Солнцем.

Чтобы оплодотворить землю и дать ей животворящую силу, требовалось мужское начало, которое связывали с небом, где жизненная сила соединялась с противодействием злым духам. Считалось, что жизненная сила воплощалась в небесных телах (солнце, луне и звездах), а также в таких явлениях, как гром, молния, огонь и радуга; в самцах животных, таких, как олень, бык, жеребец, козел, баран, петух, лебедь и другие птицы; рептилии типа змей и жаб обладают огромным влиянием на развитие растений, животных и человека.

Божественная суть жизни и животворящих сил обусловливала персонификацию солнца, луны, утренних и дневных звезд, грома и яркого неба, побуждала к созданию образов небесных божеств. Животные мужского пола, птицы и рептилии из-за свойственной им сексуальной природы или способности предсказывать перемены в погоде и пробуждать природу весной тесно связывались с солнечными божествами.

Балтийский пантеон небесных божеств тесно соотносится со всеми другими божествами народов индоевропейской группы. К ним относится Диевас (протобалтийский Dievas) – бог сияющего неба, соотносимый со древнеиндийским Dyaus, греческим Зевсом, римским Деусом; бог грома – литовский Перкунас, латвийский Перконс, прусский Перконис. Именем и функциями он тесно соотносится со славянским Перуном, хеттским Перуна, древнеиндийским Парьяна, кельтским Геркинай равно как и со скандинавским Тором, немецким Доннаром и римским Юпитером (латинское название дуба, дерева Перуна, – quercus происходит от perkus). Сауле – солнце, тесно связано с ведическим Сурья и Савитар, древнегреческим Гелиосом и другими индоевропейскими солнечными богами, хотя балтийское божество Сауле женского рода. Лунный бог в литовском – Менуо, в латышском – Менесс; латышский Аусеклис, литовский Аушрине – утренняя звезда и богиня рассвета соотносилась с ведическим Ушас и его двойником – литовским Вакарине – вечерней звездой, причем оба олицетворяли планету Венеру. Среди небесных богов встречался также и божественный кузнец, называемый просто Калвис – «кузнец», или в уменьшительно-ласкательной форме – Калвелис, Калвайтис.

Самой значительной среди обожествляемых животных считалась лошадь, сопровождавшая Диеваса и Сауле. В мифологии лошадь (литовское «зиргас», латышское «зиргс») настолько часто соотносилась с солнцем, что иногда воспринималась как его символ. Следующим по значению был козел (литовское «озис»), сопровождающий бога грома, считавшийся символом мужской силы и предсказателем погоды.

Очевидны общие индоевропейские корни имен этих богов, у названных балтийских богов сохранились очень древние черты, проявившиеся в сохранении связей с небесными светилами и природными явлениями, такими, как небо, солнце, луна, звезды, гром. За исключением Диеваса и Перкунаса, антропоморфные образы богов не претерпели значительных изменений.

Имя бога Диеваса тесно связано с понятием неба. Литовские Диевас и латышский Диевс сохранили такое же содержание понятия, как и в санскрите. Этимология имени бога становится ясной, если обратиться к санскритскому глаголу dyut* – «сиять», «светить» и прилагательному deiųos* – «небесный». Диевас предстает в образе необычайно красивого человека, облаченного в серебряную мантию, в шляпе, его одежды украшены орнаментом, с саблей у пояса.

Несомненно, этот образ восходит к периоду позднего железного века и во многом схож с облачением балтийского правителя. Диевас появляется только вместе со своими лошадьми – одной, двумя, тремя, пятью, девятью или с большим количеством, в серебряной сбруе, с золотыми седлами и золотыми стременами. Его огромная огороженная усадьба напоминает замок, туда ведут три серебряные калитки, а за оградой находятся дом хозяина, дома работников, баня, а вокруг сад и лесные деревья.

Усадьба расположена на небе за каменной, серебряной, золотой или янтарной горой. С этой горы Диевас съезжает верхом на лошади, или в колеснице, или на санях из золота или меди, в руках у него золотые вожжи с золотыми кисточками на концах. Он очень медленно приближается к земле, необычайно осторожно – иначе может стряхнуть росу или сорвать с деревьев цветки, похожие на снежные шапки, или остановить рост побегов, или помешать работе сеятелей и пахарей. Он ускорял рост ржи и останавливал рост сорняков.

В латвийских мифологических песнях Диевас появлялся, сея рожь или ячмень из серебряного лукошка. Он охотится и варит пиво, охраняет урожай, способствует его увеличению. По своим функциям он тесно связан с Солнцем, Луной и Венерой. Кроме того, он управляет судьбами людей и порядком в мире. По его воле восходят Солнце и Луна, настает день.

Не велик Диевас росточком,Но велик разумением (33 652).

Вместе с Лаймой, богиней человеческой судьбы, он определяет продолжительность жизни и судьбу человека. Хотя Диевас наделялся большими полномочиями по сравнению с другими богами, его не рассматривали как высшего бога, управлявшего другими. В небесном пантеоне Диевас считался дружелюбным и демократичным божеством. Его усадьба и сыновья – по-латышски «Диева дели» (дети Диеваса), по-литовски «Диево сунелитай» (сыновья Диеваса) – прежде всего тесно связывались с Сауле (Солнцем) и ее дочерьми, которые жили в замке с серебряными воротами, за горой, в долине, на краю моря.

Торопилась дочка СолнцаС золотыми грабельками.Хочет сена нагрестиКоням божьих сыновей (33 837).

Антропоморфный образ Сауле расплывчат; каждое утро она поднимается над каменной или серебряной горой в колеснице с медными колесами, запряженной огненными лошадьми, которые в пути никогда не устают, никогда не потеют и никогда не отдыхают. Вечером она купает своих лошадей в море или отправляется на девяти колесницах, запряженных сотней лошадей, вниз, в яблоневый сад. Она также плавает в серебряной лодке или превращается в лодку и погружается в море.

Солнце всходит утром рано,А заходит ввечеру,Поутру нас греючи,Ввечеру жалеючи (33 840).

Солнце в виде шара, погружающегося в море, живописно изображено как корона, или кольцо, или красное яблоко, падающее с дерева в воду. Упавшее «яблоко» заставляет Солнце плакать, а красные ягоды на горе – его слезы. По вечерам дочери Сауле моют кувшин в море и исчезают в воде. Дочери Сауле – это лучи солнца на рассвете и на закате, поэтому их можно связать с утренними и вечерними звездами.

Красной меди башмачки,Красной меди горка —Вышло солнце поплясатьРаненько на зорьке (33 992).

Верили, что во время праздника летнего солнцестояния, 24 июня, восход Солнца следует приветствовать венком из сплетенного красного папоротника, оно пляшет «на серебряной горе в серебряных башмаках». В песнях Сауле «катится», «качается», «прыгает». В латышских песнях повторяется рефрен ligo – «качаться» или rota (от латышского rotat– «катиться», «подпрыгивать).

Эти травы – Яна травы,В Янов вечер собраны.Эти дети – Яна дети,«Лиго, лиго» распевают (32 649).

В прикладных произведениях искусства солнце изображается в виде сакты – кольца, колеса, круга, круга с лучами, розетки или незабудки, цветка-солнца (в литовском называемого саулите – «солнышко» или ратиляс – «колесо»).

Неиссякаемая жизненная сила солнца, постоянство его дневного пути, благотворное влияние на растения и людей всегда были источником вдохновения и становились темой бесчисленных текстов древней балтийской поэзии и балтийских произведений искусства. Весенний и летний дни равноденствия и солнцестояния (в настоящее время – Пасха и день Ивана Купалы) были праздниками радости, возрождения природы, где солнечная символика играла центральную роль. Жизнь земледельца неизменно сопровождалась обращениями к Солнцу на восходе и на закате, и все полевые работы полностью зависели от благословения Солнца. Обычно обращенную к Солнцу молитву произносили с непокрытой головой.