Неизвестная Зыкина. Русский бриллиант - Юрий Беспалов

Не знаю, кто инициировал совместные выступления зыкинской «России» и моисеевцев на торжественных мероприятиях по случаю той или иной знаменательной даты в жизни страны, но такое происходило довольно часто, почти всегда.

Зыкина многое переняла в области организации творческого процесса (об этом отдельно), отношения к нему. И Гридин в этом ей помогал. «Надо, — говорил он музыкантам, — понять, что в искусстве нет финала. Самое опасное состояние, когда кажется, что все вершины взяты и лавры завоеваны. Без личной инициативы мы далеко не уедем».

Я помню, как импресарио Майкл Эджели, пригласивший на гастроли в Австралию и Новую Зеландию ансамбль «Россия» (до этого он организовывал гастроли моисеевцев), заявил в беседе с Зыкиной, что Моисеев весьма жесток и часто беспощаден к артистам, придирается к ним, на что певица ответила: Без личной самоотверженности и общей одержимости танцем ансамбль вряд ли получил бы мировое признание. Безусловно, нагрузки — и моральные, и физические — весьма значительные и не всякому даже способному, опытному танцору они по силам. Что касается жестокости, то это не в правилах Моисеева. Он просто-напросто заставляет артистов всегда быть требовательными к себе и работать до седьмого пота над вещами, которые не получаются. И вот когда танцору покажется, что он все знает и умеет, тут он и придирается, и правильно делает, потому что иначе нельзя — не получится ничего. Будет, как Моисеев говорит, сплошная натуга и фальшь.

После сольного концерта в «Карнеги-холл» в 1972 году импресарио Соломон Юрок пригласил Зыкину на ужин в нью-йоркском отеле «Уолдорф-Астория».

— Подарил «Мерседес» Моисееву и чек на пять тысяч долларов (по тем временам значительная сумма), так у него председатель Комитета культуры деньги отобрал. Да и взять автомобиль ему долго не разрешали. Ваши начальники — люди или акулы?

— Почему вы не ответили тогда Юроку на его вопрос, а отделались молчанием? — допытывался я, когда узнал об этом разговоре.

— А что ему было отвечать? Он мог не поверить, что Моисеев не стремился стать миллионером, богатство ему было «ни к чему» и презент Юрока артист воспринял как обычный рядовой сувенир. Мы беседовали как-то с Моисеевым на эту тему. «Разговор о миллионах сам по себе несостоятелен, — говорил он, — потому что он во многих чертах провокационен. Нельзя ставить идею добра, гуманизма, человеческого развития и совершенствования в зависимость от кошелька».

Тут я вспомнил слова Зыкиной на пресс-конференции, посвященные ее юбилею в 1999 году: «Я лишь могу сказать искателям сенсаций, что не на поисках славы и денег настоян мой юбилей. И то и другое меня абсолютно не волнует, и не ради этих двух понятий я жила и живу. Я хочу, чтобы песней моей люди обрели душевный покой, веру, надежду и любовь». Много общего было у этих двух великих артистов. В этом я убеждался довольно часто.

В 1996 году вышла в свет книга Моисеева «Я вспоминаю…», и он подарил экземпляр Зыкиной со словами: «Людмиле Зыкиной на добрую память и долгую дружбу».

Спустя некоторое время вижу, что Зыкина что-то выписывает из книги (такая привычка у нее была, она лучше запоминала написанное своей рукой, неважно, что — стихи, цитаты из книг, журналов…).

— Над чем, Людмила Георгиевна, вы трудитесь? — спрашиваю.

— Хочу запомнить очень мудрые слова в книге Моисеева, — ответила она.

Моисеев в Индии гостил у Рериха. Рерих привел пример разговора ученика и учителя, взятый, очевидно, из какого-то древнего источника. Ученик спрашивает — учитель отвечает.

— Как пройти через жизнь?

— Как по струне через бездну.

— С чего начать путь?

— Посей действие — пожнешь привычку. Посей привычку — пожнешь характер. Посей характер — пожнешь судьбу.

— Как избежать соблазна?

— Прислушивайся к голосу духа.

— Что такое голос духа?

— Голос духа — это совесть.

— Как преодолеть препятствия?

— Проявляй стремление и волю.

— Что такое воля?

— Воля — это мускулы духа.

— Как быстрей пройти путь?

— Не бойся продвигаться медленно, бойся стоять на месте.

— Как избежать ошибок?

— Ошибочно лишь прекращение усилий.

— Как достигнуть совершенства?

— Совершенствуй себя, и все, что ты будешь делать, будет совершенно.

На гастролях в Баку в 1997 году один из журналистов спросил: «Людмила Георгиевна, как вы считаете, с чего начать жизненный путь?». «С чего начать? Я вас отсылаю к Святославу Рериху. Он любил говорить: „Посей действие — пожнешь привычку. Посей привычку — пожнешь характер. Посей характер — пожнешь судьбу“».

В июне 2001 года Зыкина на «Поезде памяти» вместе с известными мастерами искусства Софией Ротару, Тамарой Гвердцители, Михаилом Ульяновым, Александрой Пахмутовой и другими отправилась в Брест для участия в мероприятиях, посвященных 60-летию начала Великой Отечественной войны. На пресс-конференции корреспондент газеты «Брестский курьер» спросил: «Людмила Георгиевна, у всех в жизни бывают ошибки. Как их избежать?». «Ошибочно лишь прекращение усилий, — отвечала певица. — Усилие должно хотя бы оправдывать действие, и оно есть и будет необходимым условием нравственного совершенствования. Если бы человек не ошибался, он сделал бы меньше. Ошибаться пристало человеку. Самые великие умы и те делают великие ошибки».

Надо заметить, что и Моисеев пользовался таким приемом, когда беседовал с журналистами, цитируя рериховские высказывания.

В 1997 году исполнилось 70 лет Ростроповичу. Зыкина, хорошо знавшая виолончелиста, решила его поздравить и стала искать номер телефона в записной книжке. «Людмила Георгиевна, — говорю, — Ростроповича в Москве нет. Он справляет юбилей в Париже». «Непонятно, — удивилась она, — почему он его отмечает во Франции, а не в России, взрастившей, воспитавшей его, сделавшей великим музыкантом, укатил в Париж, словно столицу Франции вот-вот закроют и он не успеет принять все положенные почести».

Спустя несколько дней позвала меня: Звонил главный редактор издательства «Новости», просил написать книгу воспоминаний. Может, напишем? Я не посмел отказать, и мы приступили к работе. В планируемом ряду персонажей книги оказался и Ростропович. «Может, не стоит о нем писать? — усомнился я. — Вот в Париж помчался. Что ему Родина? Сколько было шумихи вокруг его имени все эти годы. В поступках артиста больше, мне кажется, политики, чем стремления к демократии и свободе». «Но музыкант он великий, такого больше в мире нет», — сказала Зыкина.

После споров быть или не быть виолончелисту в книге пришли к решению, что быть. Предлагаю читателям отрывки из воспоминаний Зыкиной о Ростроповиче.