Кеворка-небожитель - Галина Галахова

Две моих дочки теперь уже скачут, прыгают через скакалку. Они похожи сейчас на белок — так и мелькают, так и мелькают у меня в глазах.

— Я, пожалуй, на время конфискую твой журнальчик, — говорит Аленька и сворачивает журнал «Успехи физических наук» трубочкой и прячет в карман брюк. — На досуге разберусь, что ты там наоткрывал, а то вдруг это надо нам с Наташкой закрывать!

Аленька у нас прикладник — водитель автобуса: он часто высаживает меня прямо у нашего дома, нарушая водительскую инструкцию — за это его могут депремировать или снять с маршрута. Но он все равно это делает. Сумки тяжелые. Остановка далеко.

— Папа, тебе не пора на линию? — издали бегут к нему близнецы, его сыновья — точная его копия сразу в двух экземплярах.

Что?! — Аленька делает сердитое лицо.

— Ну ты же сам просил напомнить…

— Нет, акселератики, еще не пора, — смеется в ответ Аленька, смотрит на часы и поднимается с песочницы, — все-то они, чертяки, знают… деваться от них некуда.

— Подожди, — говорю я и лезу в карман, — вот опять Кима открытку тебе прислала на мой адрес.

Где-то на другом конце дома возникает знакомый звук шаркающей по асфальту метлы — это работает Раплет, наш старый дворник.

Аленька открытку не берет, а торопливо закуривает, пуская дым вбок, чтобы — не на детей.

— Как она там? — голос его слегка дрожит — никто, кроме меня, этого бы и не заметил. Дым ползет по его лицу и делает взгляд размытым.

— Летает. Стюардессой на правительственных линиях. С Янушем. Живут неважно, но столько лет… ты же знаешь Януша…

— Я знаю Киму, — хрипло отвечает Аленька и отворачивается.

— Ребята, давайте посидим еще немного. Аленька, присядь на минутку, — как-то жалобно тянет Витя. — Когда еще соберемся… Ну я тебя прошу! Ну пожалуйста… еще несколько минут… ну хоть одну секунду! Даже микро…

— Ладно, давайте на минутку, а то мне уже давно пора, я и так тут засиделся с вами, — Аленька садится.

Молчим, прислушиваемся к звуку приближающейся метлы.

Раплет сражается со вчерашним дождевым потоком. Он ведет его с дальнего конца дома, сгоняет в люк, слышно, как в люке разбивается вода. Увидев нас на песочнице, Раплет кивает нам и хитро подмигивает, а потом строго грозит нам забинтованной рукой — обжег ее в своей бесконечной войне с мальчишками, которые все время поджигают мусоропровод — и снова начинает шаркать.

Мы тоже киваем ему в ответ и продолжаем сидеть, завороженные скрипом его шагов и шарканьем метлы, знакомой нам с детства.

Ленинград 1972 г.