Желанное дитя - Лиза Скоттолайн

Кристина заметила, что Гриф говорит с легким деревенским акцентом.

– Так вы возьметесь?

– Пока не могу сказать.

У Кристины замерло сердце.

– О’кей. Тогда расскажите мне о себе. Сколько на вашем счету процессов по делу об убийстве?

Гриф задумчиво сдвинул брови:

– Не могу ответить. Сбился со счета.

– Ну хотя бы примерно? Хотя бы порядок? – Сколько дел вы выиграли? – Кристина пыталась понять, какой он юрист.

– В былые дни я защищал по тридцать человек в год. А практикую я вот уже пятьдесят лет. Так что считайте сами.

Кристина быстро произвела в уме нехитрый подсчет.

– А сколько процессов вы выиграли?

– Важно не количество. Важно качество, – Гриф поднял вверх толстый палец. – Погодите-ка… Четыре.

– Вы выиграли всего четыре процесса?! – Кристина в панике посмотрела на Лорен.

Гриф покачал головой.

– Нет. Четыре смертных приговора. Я добился отмены четырех смертных приговоров. Спас жизнь четырем парням. Вот это победы. – Гриф кивнул, довольный собой. – Двое из моих ребят сейчас в Грейтерфорде. И я не стану просить вас передать им привет.

Кристина поежилась.

– А у вас достаточно помощников для нашего случая?

– Когда-то было достаточно. Но сейчас я работаю в одиночку.

– И вы в одиночку можете справиться с нашим делом?

– У Джефкота денег не хватит, чтобы платить помощникам, разве не так? Он, кажется, не богатый парень?

– Нет. Но… хотя бы секретарь или ассистент у вас есть? – Кристина нигде не видела стола для секретарши или хотя бы его подобия.

– Я сам умею отвечать на телефонные звонки. Смотрите. – Гриф взял трубку своего допотопного телефонного аппарата, поднес его к уху, а потом положил на место.

– А сотовый телефон у вас есть?

– Нет. И электронной почты тоже нет. Власти прослушивают и просматривают все наши телефоны и почтовые ящики. АНБ (Агентство Национальной Безопасности) вынуждено это признавать. Кстати, знаете, как расшифровывается АНБ? Агентство Никчемных Бездельников.

Гриф издал хриплый смешок, продемонстрировав желтоватые зубы.

– Вообще, если вы меня спросите – так я скажу, что настоящие преступники – это политики. Они нарушают Четвертую поправку по нескольку раз в день. Все эти несанкционированные обыски и конфискации, торговля информацией, против которой сражались наши отцы-основатели. Почему граждане терпят все это – я не понимаю. Но не я. Я не согласен.

– Тогда как же вы работаете? – спросила Кристина.

– Компьютер я использую как печатную машинку. Печатаю на нем собственные сводки и данные. Не храню их в виде файлов. Вебсайта у меня тоже не было было, если бы внук не сделал его для меня.

– Но интернетом-то вы пользуетесь? – Кристине надо было разобраться. Она могла бы смириться с луддитом, но вряд ли смирилась бы с психом.

– Нет. Слишком легко взломать. Я говорил об это много лет назад, ну а теперь вы сами можете убедиться – по ТВ вон все время об этом твердят. Любой может влезть куда угодно.

Гриф указал на дверь.

– Если вас это не устраивает – прошу. До свидания. Оставьте меня в покое. Я вообще собирался отойти от дел. И уже почти отошел. А еще у меня подагра – теперь уже на обеих ногах. Мои ноги – треноги.

Кристина понимала, что он не шутит.

– Ладно, теперь к делу. Джефкот может заплатить? Свобода не бывает бесплатной. Мой гонорар довольно невысок, потому что я не несу дополнительных расходов. Пять тысяч долларов. Он заплатит пятнадцать любому другому адвокату здесь. И двадцать пять в Филли.

– Он сказал, что заплатит. И что тогда дальше?

Гриф щелкнул пальцами.

– Через десять дней, если мы не попросим отсрочки, штат назначит предварительное слушание, prima facie case.

– Что это значит?

– Вы что, не знаете латынь?

– Нет.

– Плохо! – Гриф фыркнул, демонстрируя презрение. – «Prima facie case» означает «первое впечатление» или «первое слушание». Суд должен ознакомиться с делом, с Джефкотом, с обвинением в его адрес – и убедиться, что для предъявления обвинения в преступлении, за которое предусмотрена смертная казнь, достаточно оснований. Потом назначается официальная дата слушания дела, и мы просим окружной суд Честера предъявить улики.

– А улики это?.. – Кристина чувствовала, что у нее сводит челюсти.

– Фотографии, которые они сделали, результаты вскрытия, анализы крови и ДНК, вещественные доказательства, судебные отчеты и тому подобное. Они должны их предъявить, но позже. Джефкоту придется явиться в суд и сделать заявление, рано или поздно. И лучше рано – ФБР и другие органы власти, в Мэриленде и Вирджинии, захотят допросить его по поводу остальных убийств. Начнется такая чехарда с этими властями! – Гриф снова криво ухмыльнулся. – А еще же вмешается пресса – будет еще забавнее. Его уже называют серийным убийцей – и это поможет ему избежать смертного приговора.

Вмешалась Лорен.

– А ФБР-то тут при чем?

– ФБР сует нос куда ни попадя, даже туда, куда им его совать совсем не положено. В ситуации, когда произошло несколько убийств в нескольких штатах, каждый штат расследует убийство, которое подпадает под его юрисдикцию. ФБР не должно расследовать убийство, если только оно не совершено на государственном объекте, в индейской резервации, в федеральном здании, национальном парке, на военной базе или не касается американского гражданина, находящегося за границей. Но они используют любой шанс, чтобы вмешаться, даже самый ничтожный. Помните этого стрелка, убийцу, как его там? Кьюненена? Он выстрелил в знаменитого итальянского дизайнера в тысяча девятьсот девяносто седьмом?

Кристина напрягла память.

– Вы имеете в виду Джанни Версаче?

– Точно! ФБР тогда влезло, потому что он, этот Кьюненен, убил еще и смотрителя парка в Нью-Джерси. А зацепились за то, что в центре парка есть малюсенькое старое кладбище, на один акр всего, а кладбище, видите ли, относится к федеральному правительству. И это дало ФБР возможность вмешаться. Кьюненен, правда, покончил жизнь самоубийством, так что его и не судили даже.

Кристина слушала с интересом. Когда Гриф говорил о суде – у него все получалось очень логично и доходчиво.

– Но вмешаются федералы в дело Джефкота или нет – а эксперты и судебные психологи повалят к нему из всех трех штатов. Встречи с психологами обычно проходят в Филли, в их местном отделении ФБР, но он может отправиться куда угодно в сопровождении конвоя. У него будут встречи с представителями полиции и прокуратуры окружного суда Честера, а также двух других штатов. И еще из Куантико – наверняка.

Гриф закатил под очками глаза:

– Большое дело. Адвокату Джефкота придется отбиваться от ФБР и других юрисдикций. Я бы ограничил дело Мэрилендом и Вирджинией. Акцент бы сделал на убийстве Робинбрайт. Расследовал бы его как положено. И на основании этого принял бы решение – отпустить его или казнить.

Кристина чувствовала, что Гриф уже почти взялся за их дело, хотя он еще и не дал официального согласия.

– Этот случай сам по себе довольно трудный. Они ведь допустили утечку информации – ну, про это орудие убийства.

– У него, кстати, есть ответ на этот вопрос. Он торговый представитель медицинской фирмы, «Бриэм Instruments».

– В городе? Это он вам сказал? – Гриф поднял свои пушистые брови.

– Да.

Гриф замолчал на некоторое время. Лорен воспользовалась моментом и нарушила паузу:

– Я слышала, что не многие юристы в этом городе взялись бы за это дело. Так почему вы не отказываетесь, раз они все отказываются?

– Потому что меня не волнует, что там кто думает. Меня волнует только закон. Только Конституция. Мне важно, чтобы каждый гражданин мог получить защиту от злоупотребления властей и коррупции. Юрист, если только он настоящий юрист, не должен бояться, что кто-то там о нем что-то такое подумает. – Гриф оставил в покое свою грязную круглую резинку и посмотрел Лорен прямо в лицо. – А вам это все зачем?

– Мы… я заинтересовалась этим делом как фрилансер, хотела, может быть, написать книгу, поэтому встретилась с… Джефкотом. – Кристина чуть не назвала его Закари и подумала вдруг, что мысленно уже давно не называет его Джефкотом – только Закари. – Он сказал, что даст мне эксклюзивную информацию, если я найду ему частного адвоката.

– Так вы с ним разговаривали о его деле?

– Да.

– И что он вам сказал?

Кристина все ему рассказала – о свидании Закари с Гейл Робинбрайт и о том, что он нашел ее уже мертвой в ее доме.

Выражение лица Грифа стало серьезным.

– Ему не стоит болтать направо и налево о своем деле. Если он меня наймет – я посоветую ему не разговаривать с вами. Никогда больше.

– Вы ставите меня в затруднительное положение, – прямо призналась Кристина.

– И что? – Гриф фыркнул. – Если я беру Джефкота – я защищаю его интересы. А не ваши.

– А почему ему нельзя со мной говорить?

– Все, что он вам скажет, может быть использовано против него. Может произойти утечка. Если вы делаете записи – их могут использовать. Вас вызовут как свидетеля в суд – и у вас не будет возможности не давать показания и не раскрывать содержания ваших бесед. – Гриф ткнул в сторону Лорен. – Она тоже ходила к нему? – Значит, и ее вызовут. Правда, вас вызовут по-любому, независимо от того, возьмусь я за дело или нет. Но он не должен больше разговаривать ни с кем, кроме меня – только наши с ним разговоры не подлежат разглашению. Или кого-то, кто работает на меня. Кстати, как вы сказали, откуда вы?