Всё под откос, или Я выпита до дна - Юлия Шилова

– Это моя сволочь, – тихо сказала я. – Понимаешь, моя! Мне решать, что делать с этой сволочью: закапывать или целовать в задницу…

– Значит, на работу ты больше не выйдешь. Завтра медкомиссия. Тебе туда нельзя.

– Завтра я напишу заявление об уходе в связи с переездом на другое место жительства.

– А почему в связи с переездом?

– Это будет выглядеть правдоподобно, никто не станет задавать лишних вопросов. Скажу, что переезжаю в другой район. В эту больницу далеко добираться. Я думаю, в этом случае заведующая моментально подпишет.

– Тоже верно. Только получается, что тебе больше нельзя работать. Чтобы устроиться на другую работу, нужно пройти медицинскую комиссию. Сейчас даже дворники и уборщицы комиссии проходят.

– Господи, на что же я буду существовать? – схватилась я за голову. – Ведь я даже ничего не накопила! Да разве накопишь с таким окладом? На питание-то не хватало. Я уже забыла, когда мясо свежее ела. Тушенка и то в радость. Ни про какие деликатесы и речи быть не могло. Еще, как назло, проездной на автобус закончился, а на новый денег нет.

– У тебя есть Илья. Пусть он тебя кормит и деньги дает. Фактически он сделал тебя инвалидом. Вот пусть инвалидность и оплачивает.

Танька поднялась со своего места, подошла ко мне, присела и слегка приобняла. Я уткнулась ей в плечо и громко заревела. Немного успокоившись, нервно поправила волосы и тихо спросила:

– Ты не брезгуешь?

– Чем именно?

– Но я же все-таки заразная.

– Нет. Просто как-то непривычно. Ты и СПИД. Такие два несовместимых понятия соединились вместе. Ладно, мне пора. Держись. Я тебе обязательно позвоню.

– Танька, поклянись, что ты никому не скажешь о моей болезни.

– Не скажу.

– Подожди!

Я быстро вскочила, схватила листок бумаги и написала заявление об уходе.

– Что это?

– Отнеси это заявление в больницу. Я не хочу туда идти. Мне тяжело морально, пойми правильно. Скажи, что я заболела. Лежу с температурой.

– Хорошо. – Танька положила листок в сумочку и пошла к выходу. Затем она резко остановилась и посмотрела на меня. – Маша, все-таки как бы тебе ни было хреново, лучше гони этого скота на все четыре стороны. Гони как можно дальше!

– Я обязательно приму во внимание твои слова, но, к сожалению, у меня никого, кроме этого скота, не остается.

– Это не выход из положения.

– В моей ситуации не может быть выхода. Я в тупике.

Танька пожала мне руку и ушла. Я закрыла за ней дверь, села на пол и обхватила голову руками, затем потрогала шею, боясь найти на ней хоть какие-нибудь уплотнения. Не обнаружив ничего подозрительного, облегченно вздохнула и бросилась в комнату приводить себя в порядок. Надев нарядное летнее платье, посмотрела на часы, выключила курицу и принялась ждать Илью. Около трех часов ночи я положила курицу в холодильник и легла спать.

Глава 14

Илья объявился только через двое суток. Все это время я не выходила из дома, ничего не ела, только чашками пила крепкий кофе. Несколько раз звонила Танька. Она сказала, что заведующая без проблем подписала мое заявление об уходе и пожелала удачи во всех моих начинаниях. Пару раз звонил Димка и пытался хоть немного развеселить меня. Он напрашивался в гости, но я запретила ему это делать, мотивируя тем, что несколько суток назад вышла замуж. Димка немного помолчал и положил трубку.

Когда Илья наконец объявился, он как ни в чем не бывало позвонил в дверь и, ни слова не говоря, зашел в квартиру. Вид у него был уставший. Скинув костюм и рубашку, он подошел ко мне, заглянул в глаза и спросил:

– Машка, ну давай, где твоя курица?

Я моментально уловила запах перегара и сморщила нос.

– Что воротишься-то? От меня разит, как от скота? Я вчера перебрал немного. С пацанами в сауне парился. – Илья тяжело закашлял. – Ну так где твоя курица? – повторил он, поправляя плавки.

Илья прошел на кухню, сел за стол и закурил. Я прислонилась к косяку и пристально посмотрела на него.

– Машка, ну что ты встала как парализованная?! Готовь на стол! Мужик в дом пришел! Если мужик пришел, то баба должна по хозяйству суетиться. Так на Руси заведено, – засмеялся Илья и опять закашлял. – Если ты не сварганила курицу, то разогревай борщ, хоть он и с тушенкой. Я люблю борщи только из свежего мяса. Борщ с тушенкой напоминает мне общагу. Я по молодости бегал к девчонкам в общежитие на трахатушки. Я даже не вспомню, что за общага была. Дай бог памяти, кажется, швей-мотористок. Короче, у них всегда борщ с тушенкой был.

Я взяла полотенце и бросила ему в лицо.

– Вот и беги к швеям-мотористкам жрать борщ! Пошел вон из моего дома!

Илья развернул полотенце, вытер им руки, положил его на батарею и улыбнулся.

– Ну ладно, Машка, что опять завелась? Кончай полотенцами кидаться! И вообще, завязывай со мной так обращаться. Мне нужен спокойный образ жизни. Я щас порцию лекарств заглотнул. Мне нельзя нервничать.

– Я сейчас в тебя не только полотенцем, но и табуреткой запущу! Ты где мотался двое суток?! Я уже не знала, что и думать! Хотела по всем моргам и больницам звонить. Я думала, что ты явишься в тот же день, как ушел. Что ты делал все это время?

– Занимался делами, – сквозь зубы процедил Илья.

– Можно было позвонить, предупредить, что задерживаешься.

Я была готова разреветься в любую минуту.

– У тебя телефон отключен.

– Я уже включила. Я сразу включила, как ты ушел. Думала, мало ли чего. Задерживаешься, знаешь, что я переживаю, места себе не нахожу. Как тут не позвонить? Я бы сразу успокоилась.

Я подошла к Илье, опустилась на колени и уткнулась в плавки. Затем всхлипнула и быстро заговорила:

– Илюша, мальчик мой бесценный. Радость моя ненаглядная! Я же так сильно тебя люблю. Мне без тебя жить незачем. Я ведь только ради тебя живу. Пусть у нас все не по-людски. Пусть не так, как у других, но главное, что мы вместе. Я тебя прошу, я тебя умоляю, ты мне звони, ладно? Предупреждай, когда задерживаешься.

– Ладно, – безразлично ответил Илья.

– Что ладно-то?

– Буду звонить.

Я улыбнулась, смахнула слезы и стала стягивать с Ильи плавки, жадно целуя его живот. Он поморщился и попытался оттолкнуть меня.

– Машка, прекрати. Я щас не буду. Я жрать хочу. Где твой тушеночный борщ или курица?

– Ничего с тобой не случится. Позже поешь, – улыбнулась я.

Илья встряхнул меня за плечи и серьезно произнес: