Зеркало времени - Майкл Кокс

Имея много чего рассказать о своем приключении на Дарк-Хаус-лейн и о записке, найденной под подушкой миледи, я просидела далеко за полночь, сочиняя длинное письмо к мадам. Я рассчитывала получить ответ незамедлительно и через несколько дней бесплодного ожидания начала испытывать раздражение и тревогу. Минула неделя, полторы. И только в первых числах октября наконец пришло письмо — но не от мадам, а от мистера Торнхау, сообщавшего, что мадам пришлось уехать в Пуатье к тяжело заболевшей сестре. Сам мистер Торнхау, похоже, тоже отсутствовал на авеню д’Уриш, хотя он и не объяснил почему.

Твой рассказ о визите мистера Вайса в биллингсгейтскую пивную премного заинтересовал мадам. Какой же замечательный сыщик из тебя получился, маленькая принцесса! Какую смелость и находчивость проявила ты в ходе слежки за мистером В. Но ты не должна рисковать без необходимости. Это следует уяснить себе строго-настрого. И позволь твоему старому учителю добавить суровое предостережение к совету твоего нового знакомого, мистера Пилгрима (коему мне очень хочется сердечно пожать руку): никогда впредь не заходи одна в заведения, подобные «Антигалликану».

Касательно же мистера В. мадам держится одного с тобой мнения: отношения поименованного джентльмена с леди Т. составляют еще одну тайну, разгадка которой может оказаться полезной в нашем деле.

Никакими сведениями о миссис Краус мадам пока еще не располагает — она тоже читала только заметку в «Таймс», а потому не вполне уверена, что данная особа и «Б. К.» одно и то же лицо. Но она согласна с тобой, что совпадение инициалов прямо наводит на такое предположение.

А коли оно верно, получается, что зверски убитая женщина была неким образом связана с твоей госпожой. Можно ли на основании сих немногочисленных, но весьма красноречивых фактов прийти к выводу, что леди Т. и мистер В. прямо повинны в убийстве этой самой Краус, совершенном руками Суини Яппа? Мы с мадам считаем, что можно. Но вот зачем понадобилось предавать смерти столь ничтожную по всем видимым меркам особу — мы оба, признаться, в настоящее время даже близко не догадываемся.

Мадам просила передать, что помнит, что ты с нетерпением ждешь ее третьего и последнего Разъяснительного Письма, где она изложит настоящую причину твоего пребывания в Эвенвуде. А также просила снова заверить тебя, что к концу года ты все узнаешь, как она и обещала.

Пока же она наказывает тебе наблюдать за леди Т. еще пристальнее.

Если наши умозаключения верны, смерть миссис Краус почти наверняка повлечет за собой последствия, которых даже она не сумеет избежать, невзирая на все усилия (коли таковые будут приложены) мистера А. В.

Мадам также выразила удивление по поводу того, что ты в своих письмах мало рассказываешь про братьев Дюпор. Ей интересно знать, о чем ты разговаривала с ними и какое мнение о них составила.

Твой любящий

II

Появление наследника

Одним темным морозным утром, вскоре после получения письма от мистера Торнхау, я очнулась от сна, в котором мне виделся снег.

Со времени приезда в Англию мне часто снился снег. Во сне я убегаю от кого-то сквозь круговерть пушистых жгучих снежинок — не от кошмарного монстра, преследовавшего меня в образе маленького Энтони Дюпора, а от кого-то, кого я невесть откуда знаю. Хотя я уверена, что этот «кто-то» не причинит мне зла, я все равно убегаю от него со всех ног, и к моему страстному желанию спастись от преследователя добавляется равно страстное желание уразуметь, почему я отчаянно стараюсь скрыться от того, в чьих добрых намерениях нисколько не сомневаюсь.

Наконец я понимаю, что ушла от погони, и испытываю блаженное облегчение, словно с плеч моих свалилось тяжкое бремя. Я бессильно опускаюсь в снег и смотрю на серые тучи высоко в небе — сердце мое исполнено странного ликования, и белые хлопья мягко падают мне на лицо и волосы.

От сна меня пробудил тихий стук в дверь. Когда я открыла, взору моему явилось конопатое личико Сьюки.

— Я разбудила вас, мисс Алиса?

— Вообще-то разбудила, — ответила я, — но мне все равно пора вставать. Заходи, милая.

Она поставила на пол ведро со шваброй и опасливо огляделась по сторонам.

— Миссис Баттерсби? — спросила я.

Она кивнула и быстро протараторила:

— Мне нужно спешить. Ее светлость приказала перенести все свои старые платья в северное крыло. Боится, они придут в негодность, коли крыша снова протечет. Ну и работенка, доложу я вам! Сдается мне, у нее в шкафах хранятся все до единого платья, что она носила когда-либо за последние лет эдак сорок, даже совсем новые, которые ей надоели, а еще туфли и всякая прочая всячина, и нам надобно перенести все в другое место, а потом вымыть гардеробную. Меган Бейтс уже там, а я забежала, чтобы сказать вам кое-что.

— И что же именно, голубушка?

— Да что матушке моей сильно полегчало! Доктор Пордейдж говорит, что в жизни своей не видел столь чудесного исцеления, — ну и, конечно, он ставит все себе в заслугу. Но с другой стороны, она ведь из Гарлендов, а все Гарленды на диво живучи, это вам любой здесь скажет.

Разумеется, добрая новость обрадовала меня, и мы со Сьюки еще немного поболтали, а потом она сказала, что должна бежать, поскольку миссис Баттерсби наверняка скоро явится проверить, как обстоят дела с переноской платьев леди Тансор.

— Ой, ведь Чарли сказал, вы хотели поговорить со мной, мисс Алиса, — спохватилась она, уже взяв ведро и швабру.

Я объяснила, что мне хотелось, чтобы она поподробнее рассказала мне о браке леди Тансор с полковником Залуски, если может.

— Могу, конечно, — ответила она. — Но моя матушка знает об этом гораздо больше и, я уверена, расскажет вам с превеликим удовольствием.

Таким образом мы условились, что я зайду к Сьюки и миссис Праут в следующее воскресенье, после утреннего богослужения.

Наступило воскресенье. Проповедь мистера Триппа (на тему стиха «Он уловляет мудрецов их же лукавством»[6]) продолжалась час без малого — к плохо скрываемому раздражению миледи, не раз просившей пастора ограничивать свои выступления приемлемыми двадцатью минутами. Выйдя из церкви после службы, я увидела, как он смертельно побледнел, когда баронесса, с лицом мрачнее тучи, сказала ему несколько слов, прежде чем сесть в карету с помощью мистера Персея.

Позже днем Сьюки, согласно договоренности, встретила меня в самом конце Скул-стрит. Доктор Пордейдж велел миссис Праут оставаться в постели, но по прибытии в коттедж мы застали ее в кресле-качалке у кухонной плиты, с толстым полосатым котом на коленях. Она умиротворенно напевала что-то себе под нос и вид имела самый цветущий. Я сразу поняла, что означали слова Сьюки насчет живучести представителей клана Гарлендов. Миссис Праут — низенькая плотная женщина с ясными живыми глазами — вовсе не казалась ослабленной недавней болезнью, но всем своим обликом выражала беспечное пренебрежение ко всяческим телесным недугам.

— Да не полошись так, Сьюки, — сказала она, когда дочь мягко выговорила ей за то, что она встала с постели. — Этот болван Пордейдж ничего не понимает. Придумал тоже — постельный режим, когда картошка не начищена!

Сьюки тотчас взглянула на буфет, где стояла миска начищенной картошки, и сердито потрясла головой.

— Ну а теперь, Сьюки, — продолжала миссис Праут, пропуская мимо ушей дальнейшие упреки дочери, — представь мне нашу гостью, и я позволю тебе приготовить нам чаю — ведь ты наверняка думаешь, что я прямо тут же и помру, коли попытаюсь сама сделать это.

— Это мисс Горст, матушка, — сказала Сьюки, прежде чем поставить чайник на плиту. — Новая горничная ее светлости.

Миссис Праут выразила удовольствие от знакомства со мной, и уже через считаные минуты мы самым милым и непринужденным образом беседовали, прихлебывая чай.

При первой же возможности я свернула разговор на леди Тансор и ее покойного мужа.

— О да, мисс, — промолвила миссис Праут. — Я знала полковника. Тогда я работала помощницей домоправительницы в усадьбе, а мой покойный супруг служил там кучером. Мы все любили полковника — в высшей степени приятный господин. Хотя, натурально, для всех нас стало большим сюрпризом, когда мисс Картерет — так она тогда звалась — однажды воротилась в Эвенвуд с ним.

Теперь, когда речь на данную тему уже зашла, мне не составило труда побудить миссис Праут к обстоятельному и подробному рассказу о браке миледи с полковником Залуски. Ниже я излагаю поведанную мне историю — вкратце и своими словами, но опираясь на стенографические записи, тогда же и сделанные.

В январе 1855 года, всего через месяц после смерти Феба Даунта от руки Эдварда Глайвера, мисс Картерет (так нам надлежит называть ее здесь), все еще пребывавшая в трауре, уехала из Англии на Континент, неизвестно куда именно. Похоже, она поступила так с полного благословения своего родственника, лорда Тансора, с которым у нее после смерти назначенного им наследника быстро сложились новые, очень близкие отношения.