Коллекция Райан, том 1 (ЛП) - Хэйвок Райан

Тащу задницу через этот город, и теперь я в ловушке внутри него, пока не получу кое-что. Мне нужно найти место, где можно залечь на дно, и, как я надеялся, немного поспать, ну, все это можно отложить и на завтра. Еще немного миль нужно оставить между мной и высокими стенами этой чертовой тюрьмы.

Я выбрал путь, который казался самым легким, пошел через лес. Стояла прохладная ночь, с легким освежающим ветерком. И ничего передо мной, кроме деревьев, тонн и тонн гребаных деревьев. Kакая дерьмовая куча, а, чтобы в ней застрять?

Казалось, я иду уже несколько миль, но на самом деле этого не могло быть, это рельеф, который заставляет думать, что ты идешь так долго. Снова иду, спотыкаюсь очередной раз – вот такое дерьмо очень раздражает.

Думаю, какие у меня варианты сейчас, может, я могу просто сэкономить себе сломанную лодыжку и проторчать здесь ночь, когда блеск от отражения луны в стекле бросается в глаза, и остается только благодарить свою гребаную удачу, что хоть что-то здесь есть.

Можно разглядеть остальную часть окна, и когда я подхожу ближе, остальная часть фермы появляется в поле зрения. Это старое здание, которому не менее ста лет, судя по виду. Кант вокруг крыльца, отсутствует большая часть перил, жалюзи, свисающие как зубы, и сайдинг грязный и полуразрушенный.

Я не могу себе представить, что там кто-то может жить, но тщательно осматриваю дом, чтобы исключить такую вероятность. Не вижу ничего, что меня бы насторожило, хватаю камень и стучу им в одно из маленьких стеклянных стекол у двери. Потом, целую минуту слушаю, прежде чем просунуть руку, чтобы найти замок.

Дверь скрипит, когда я медленно толкаю ее. Кухня. Она грязная и пыльная, похоже, что никто не пользовался ею уже какое-то время.

Я пошарил по шкафам, чтобы найти какие-нибудь продукты долгого хранения, и вдруг увидел какое-то движение боковым зрением, и, черт возьми, не могло быть ничего более приветливого. Медленно поворачиваю голову в сторону девушки в белом топе – я говорю это только потому, что это единственное, что на ней было, ну и вот еще крошечные розовые трусики. Я не могу оторвать глаз от этого маленького треугольника ткани.

Это было так давно, когда я был с молодой женщиной – любой женщиной, на самом деле, и мой Бог, эта - молода. Она выглядит свеженькой старшеклассницей. У меня кровь мгновенно вскипела, член затвердел так сильно, что мог бы проткнуть молнию на джинсах.

– Что ты тут делаешь? – спросила она сонно.

Наверняка я разбудил ее, разбивая окно.

Медленно иду к ней, чтобы не спугнуть.

– Я просто оказался тут, я думал это место пустует.

Надо еще медленнее; двигаясь, как кот во время охоты, дюйм за дюймом я приближался к ней.

– Тут есть кто-нибудь, кто мог бы мне помочь?

Она потрясла головой.

Я не мог представить, что эта девушка делает тут совсем одна.

– Твои родители тут?

Теперь я уже достаточно близко, чтобы схватить ее. Какой у нее сладкий запах, что-то цветочное, и это влекло меня.

– Моя мать спит, могу пойти и разбудить ее, если хочешь, – ее голос был так невинен, точно, как я люблю.

– Нет, сладкая, не нужно, – я напал быстро, оценив шансы, одной рукой я обхватил ее тонкую талию, другой зажал рот.

Она пыталась освободиться, но я оторвал ее от пола, так девушка не могла убежать. Но она дико отбрыкивалась. Ее спина была прижата ко мне, и она ерзала своей маленькой задницей по моему члену. Я почти задыхался, так долго я этого ждал.

Восемь лет в тюрьме, где каждый день за сто, восемь гребаных лет без женщины – эта маленькая девочка не знала, что она делает со мной сейчас, как заводит меня своим диким сопротивлением.

Я был "свободен" уже девять часов, большую часть из которых ушли на угон машины и побег от полиции, которая преследовала меня, потом мне удалось оторваться. Вообще, не было времени насладиться своей свободой. И эта маленькая леди сейчас отлично подходит для этого.

Я отчаянно искал место, куда ее унести, чтобы, если она будет шуметь, ее бы не услышали.

– Прекрати извиваться, девочка.

Мой голос хрипит от похоти. Я сжимаю ее сильнее, пытаясь успокоить, но девушка сопротивляется даже сильнее.

– О, черт! – я не могу больше сдерживаться и кончаю прямо в штаны, быстро сую член в ее задницу, спуская остальное.

Думаю, она поняла, что произошло, потому что она затихла. Хотелось бы, чтобы она сделала это, когда я просил, раньше, и мне не пришлось бы ходить с этим грузом в джинсах, но я благодарен в любом случае, так ее легче нести.

Дом темный, но мне везет, чтo я смог найти подходящее местечко. Открываю последнюю дверь, и это спальня, похоже, что она не использовалась уже долго. Отличная кровать. Разум становится калейдоскопом развращенных образов с ней в главной роли.

Швыряю ее поверх одеяла и пыль танцует в лунном свете. Я закрываю рот, чтобы не задохнуться, даю ей время, необходимое, чтобы сесть на кровати. Затем хватаю ее за волосы и дергаю к себе. Она визжит и сжимается от боли. Крошечные слезы, выступают у нее на глазах и падают прямо на меня – я хочу еще.

Прижимаю ее к постели снова, уже собой, чтобы удержать, сажусь сверху, оседлав ее талию и, разрывая этот топ. Круглые, молодые сиськи прекрасны, но прежде, чем позволить себе слишком отвлечься от них, я делаю длинные полоски из разорванной рубашки и удерживая ее под собой, крепко привязываю за запястья к решетке кровати, обездвижив.

Затем завязываю толстой полоской ее рот, крепко затягивая ткань за головой. Онa заглушает настолько, что больше можно не беспокоиться о шуме. Дом огромен, и из того, что я видел на нижнем этаже, никого рядом нет.

Изучаю ее тело. Боже, это было так давно, когда я чувствовал запах женщины, зарыться носом в ее трусики и вдыхать этот запах – так здорово. Я был так возбужден, сильнее, чем думал, член просто онемел.

Последняя женщина, с которой я был, была в мою последнюю ночь свободного человека, у нее были обвисшие жирные сиськи, поймал ее, когда она садилась в машину. Я трахал ее на заднем сиденье микроавтобуса. Она даже не стоила того, это было просто, чтобы добавить еще одну в мой список. У нее была какая-то тревожная кнопка, которую она смогла нажать, чтобы вызвать полицейских. Когда сирены зазвучали рядом, я еще одевался. Не успел сбежать, они взяли меня в считанные секунды, надели наручники и бросили в полицейскую машину.

Я разыскивался за серию изнасилований, которые они смогли связать со мной после получения ДНК. Они сказали, что я зверский монстр за то, что сделал со всеми этими девушками. Фото за фото, всех женщин, которые пришли на суд. Их маленькие напуганные исцарапанные лица были выставлены напоказ для всех в зале суда. Hекоторые фотографии свежих порезов, крестом на их "кисках", это от тех, кто побежал в отделение неотложной помощи, чтобы сразу сделать медэкспертизу для будущего суда.

Я много лет этим занимался, прежде чем меня поймали, было много женщин, на которых был мой "X". Bот как меня всегда называли, "Икс", сокращение от Ксавьер. Эти суки должны были с гордостью носить мое имя, выгравированное на их коже, постоянное напоминание о том, что они избранные. Вместо этого они отправили меня в тюрьму пожизненно.

Присяжные были единогласны и двадцатью семью подтвержденными случаями увечий и жестоких изнасилований я не был удивлен. Меня удивило как немного их выступило в суде. Понятно, что не каждая женщина шла в суд после изнасилования, но подумать только, как огромно число молчавших. На мне, должно быть, их было сто восемнадцать, по моим подсчетам. Да, я, действительно, считал. Именно столько женщин я изнасиловал – все мои "X" – все мои шлюхи. Подавляющее большинство, должно быть, были довольны нашим временем, проведенным вместе, так как я не видел их жалующимися в суде.

Моя первая, была старой женщиной по соседству, которая попросила меня о помощи во дворе, что было обычным явлением в районе, вроде того, где я рос. Мы помогали друг другу. И я помог ей. Я был молод и неопытен – это было быстро. И до сих пор удивляюсь, что она меня не растерзала, она знала, кем была моя мать, и могла бы просто сказать ей. Я, действительно, ждал, когда они отведут меня в тюрьму за это. Но, прошло много дней и ничего не случилось. Самое худшее, что случилось, меня никогда больше не приглашали снова помочь, – и это вовсе не наказание, вообще-то.