AD - Герман Садулаев

После той ночи Диана стала весьма осторожно относиться к ночной жизни Мармариса, к посещению баров и дискотек, налегая в основном на дневные экскурсии. Но вечером тоже хотелось отдыхать, развлекаться, желательно, в компании нормальных мужчин. В этом нет ничего безнравственного, считала Диана, это вполне нормально.

Однажды она приметила в баре интересного мужчину, сидевшего в одиночестве за столиком с бутылкой виски, и сама подсела к нему.

– Добрый вечер! – поздоровалась она. – Good evening!

Мужчина поднял глаза от стакана и кивнул в ответ. Незнакомцу было за сорок, вероятно, ближе к пятидесяти. Его не лишенное приятных черт лицо, явно славянское, отличалось легкой примесью чего-то мордовского. По всей видимости, он был русским.

Диана назвала свое имя.

– Виктор, – ответил мужчина. Внимательно посмотрел на Диану и добавил: – Олегович.

Диане показалось, что глаза у Виктора Олеговича усталые и умные. Хотя, возможно, просто утомленные от постоянного ношения черных солнцезащитных очков. Они лежали на столе, рядом с бутылкой виски.

– Вы не против? – Диана несколько запоздало спросила разрешения присоединиться.

– Будете пить? – ассиметрично ответил мужчина.

– У меня коктейль, – Диана подняла свой бокал.

– К черту, – спокойно отозвался Виктор Олегович. – Наливайте виски.

Диана допила коктейль и подставила свой бокал. Новый знакомый, после секундной паузы, плеснул на два пальца.

Диане хотелось добавить льда и колы, как она обычно делала, но посылать этого серьезного дядечку к барной стойке она не решилась. И вместо этого завела учтивую беседу:

– Как вам Мармарис? Вы тут давно? Не в первый раз, наверное? Я вот в первый. Сегодня была на очень интересной экскурсии!..

– Отвратительно, – ответил Виктор Олегович. Диана продолжала:

– Я уже была на острове Клеопатры. И еще в паре мест. А вы? Ездите на экскурсии? Мне очень хотелось бы поехать в Стамбул, посмотреть на мечеть Айя-София, но, наверное, в этот раз не получится.

– Айя-София… – пробормотал мужчина и мрачно усмехнулся. – Айя-София!

Помолчал с минуту и вдруг продекламировал:

Айя-София – здесь остановиться Судил Господь народам и царям! Ведь купол твой, по слову очевидца, Как на цепи, подвешен к небесам[9].

– Очень красиво!

– Это Осип Мандельштам.

– Да? А у нас владельца компании звали Ман-дельштейн. Он умер. Вернее, его убили. А компания называется «А.Д.», правда, забавно?

– Вы читаете книги?

– Конечно. Но в основном прозу.

– Прозу… интересно… И какую книгу вы прочли последней? – Виктор Олегович посмотрел на Диану с некоторым, как ей показалось, подозрением.

«Черт, черт, черт! Не облажаться бы!» – запаниковала Диана. Не хотелось показаться слишком умной. Или полной дурочкой. И в том и в другом случае можно потерять редкого собеседника и, вероятно, компаньона на оставшиеся до отлета дни.

– Эту, как ее, Оксану Неробкую, вот, – смущенно ответила Диана.

И тотчас снова испугалась. А ну как он спросит, как называлась книга! Да еще о чем она! Не признаваться же, в самом деле, что у нее в номере лежит почти дочитанный альтернативный курортный роман Мишеля Уэльбека «Платформа»!

Но Виктора Олеговича полученная информация устроила. Он заметно успокоился.

– Не знаю такую писательницу.

«Уфф!» – Диана мысленно выдохнула с облегчением.

– Так, ничего особенного!

– Айя-София… А вы знаете, чем была Айя-София до того, как турки превратили ее в мечеть?

Диана, конечно, знала. Перед отлетом она прочитала о соборе несколько статей, найденных в интернете. Но не призналась.

– Ой, как интересно! Расскажите, пожалуйста! Виктор Олегович начал вяло, но постепенно воодушевлялся:

– Софийский собор был отстроен в шестом веке, при императоре Юстиниане, и являлся главным храмом восточного христианства. В тысяча пятьдесят четвертом году именно здесь церковь официально разделилась на православную и католическую. В тысяча четыреста пятьдесят третьем году султан Мехмед Второй захватил Константинополь, жестоко расправившись с последними защитниками Восточной Римской империи, и повелел превратить христианский собор в мечеть. После этого к собору пристроили четыре минарета, а фрески и мозаики замазали штукатуркой. С пятнадцатого века до сих пор христиане всего мира так и не вернули себе один из своих главных храмов. В тысяча девятьсот тридцать пятом году просвещенный турецкий правитель Ататюрк сделал в Айя-Софии музей, интерьеры восстановили. Но в две тысячи шестом году мусульмане возобновили проведение в Софийском соборе своих религиозных обрядов.

– Знаете, там еще была интересная история: на парапетах нашли выцарапанные варяжскими наемниками руны. Что-то вроде: «Здесь был Халфдан» и «Здесь был Арни». Это они еще до турок нацарапали. Смешно, правда?

Диана сказала и тут же прикусила язык, подумав: «Ну вот, не удержалась, все-таки сболтнула лишнего!»

Но Виктор Олегович открыто и дружелюбно рассмеялся. И Диана поняла, что с этим человеком может говорить обо всем, что думает, не притворяясь глупой блондинкой. У нее уже несколько дней не получалось ни с кем нормально пообщаться. Поэтому теперь Диану словно прорвало, и речь ее полилась,как речные потоки после убийства Индрой демона Вритрасуры, преграждавшего путь водам[10].

– И еще, мой молодой человек, ну, он, конечно, не такой молодой, просто это так называется, вы понимаете, его зовут Максимус, совсем как римлянина… Так вот, он говорит, что Византия погибла, потому что нарушила договор с Хазарией. Или это Хазария погибла, потому что нарушила договор с Византией? В общем, были такие Хазария и Византия, и между ними существовал вечный договор о дружбе и взаимопомощи. Тогда все договоры заключались навечно. Например, когда варяги напали на Константинополь, Русь заключила с Византией вечный договор, а в следующий сезон Русь снова напала и опять заключила договор, и вновь вечный, а на самом деле до следующего сезона. Но у Хазарии с Византией был по-настоящему вечный договор, заверенный самим Богом, ну, или дьяволом. И пока они, то есть Хазария и Византия, соблюдали этот договор, то обе процветали и властвовали над миром. А потом они нарушили договор. И еще этот император, Константин, он назвал патриарха Фотия хазарской мордой, наверное, было за что. После этого Хазария погибла и могущество Византии пошло на убыль, а через несколько веков и вовсе сошло на нет. Так говорит Мак, он ведь считает себя потомком хазарских каганов. Он у меня такой смешной. – Последнюю фразу Диана произнесла совсем грустно.

Виктор Олегович все внимательно выслушал и в знак согласия кивнул. А потом спросил, глядя на девушку несколько испытующе:

– А как вы относитесь к местным мужчинам? К туркам, я имею в виду. Они кажутся вам привлекательными?

Диана немного подумала и ответила:

– Я отношусь к прислуге как к прислуге. Те, кто убирают за мной грязную посуду, меняют простыни и полотенца в номере и, извините, чистят унитаз, они для меня не мужчины и не женщины, а просто обслуживающий персонал. Я оцениваю его исключительно с точки зрения выполняемой ими работы. Вы не подумайте, я не какая-нибудь гламурная сучка, я не выпендриваюсь, не строю из себя аристократку. Какие аристократы, все мы родились в СССР! Просто люди, когда они нанимались на эту работу, они же все понимали? А что теперь? Какие тут обиды или дискриминация? Я сама работала барменом! У нас многие девушки, когда учатся, подрабатывают барменами или официантками, чтобы помочь родителям, это нормально, правда? И вот, когда я работала барменом, мне самой было удобнее, если клиенты относятся ко мне только как к персоналу заведения, куда они пришли выпить. Конечно, дежурные комплименты, дежурные улыбки в ответ – это все обязательно, но не больше. Никаких личных отношений на работе. Когда ты бармен, то иногда ты обманываешь клиента или недоливаешь, а потому проще, если ты относишься к нему лишь как к клиенту. Хотя он может тебе понравиться, если бы ты встретила его в других обстоятельствах, но на работе это крайне неудобно! Я знаю, некоторые бармены любят поговорить с клиентами, и некоторые клиенты приходят в бар не выпить, а словно на исповедь или на сеанс к психотерапевту, но это в основном к барменам-мужчинам какие-нибудь разочарованные тетки. И некоторые бармены такое позволяют. Наверное, насмотрелись американских фильмов, где подобное сплошь и рядом. Но ведь у нас не Америка. И если ты прислуга – просто делай свою работу. Так я думаю. А турки. они ведь еще к тому же. это как если человек и собака. в общем, я не совсем понимаю, что тут происходит.

Виктор Олегович снова кивнул, с пониманием и даже одобрением. Во всяком случае, так Диане показалось.

– Я вам скажу, что здесь происходит. Все это. – Виктор Олегович обвел рукой бар с отдыхающими туристами и туристками, к которым уже подкатывали яйца смуглые официанты. Его жест, однако, прошелся над головами, будто новый знакомый указывал не только на бар, но и на весь Мармарис, а может, на все курорты или на что-то большее, – все это – русская идея в действии. Настоящая русская идея, а не придуманная журналом «Евразийская литература».