Ассистентка колдуна - Татьяна Мещёрская

имя и громко кричала его, пока призывала магию, а он исклевывал тебе в кровь руки. В общем, поздравляю, гении-затейники. Вы стихийно организовали своеобразный ритуал с привязкой на крови. Кажется, вы друг друга недолюбливаете? Теперь вам придется взаимодействовать до конца жизни. Соана, отныне этот ворон – твой фамильяр. Ты дала ему имя, исполнила самое горячее желание пернатого, и ты в вашей связке главная. А ты, безымянная ранее птица, теперь ее верный слуга, поскольку имя принял и добровольно отведал крови.

– Не-е-ет! – одновременно вырвалось у нас с Верховодом.

Затем мы резко замолчали и сердито переглянулись.

Илгра засмеялся:

– Дивное единодушие.

Казалось, даже аекки улыбнулись.

– Чтобы порадовать тебя, Соана, скажу: пернатый расплатился за свой проступок. Птица он вредная и гордая. Подчиняться кому-либо для него как кость в горле. А он сам добровольно приковал себя к тебе. И так как отведал кровь, то связь с его стороны работает мощнее. Именно Верховод указал мне, где тебя искать. Прилетел в панике. Орал, что я могу его убить, но сначала надо выслушать. Кричал, что Соана сейчас умрет, он это чувствует. И даже частично видит. А затем очень точно описал кладбище. Так я и понял, куда тебя занесло.

– Занесло… – пробурчала я, вспоминая, какие именно события привели меня на древнее кладбище.

С тех пор будто сто лет прошло. После услышанного про ворона, который от стыда засунул голову под крыло и стоял, покачиваясь, я немного примирилась с неизбежностью. Если пернатый не промолчал о том, что видит, как мне грозит опасность, и забил тревогу, значит, он не безнадежен. Верховод раскаялся в том, что сотворил. И, возможно, мы сумеем найти общий язык. Вздохнув, я подумала, что быть моим фамильяром – это действительно наказание для такого, как он.

– Разберемся… наверное. Эм. Верховод. Буду рада сотрудничать. Кажется, так говорят в таких случаях.

Ворон невнятно каркнул из-под крыла.

– Привыкнете, – хмыкнул Илгра.

– И он, значит, меня чувствует?

– Когда ты в экстремальной ситуации – да. Особенно. А ты еще не научилась, – без пояснений понял мои сомнения Илгра. – При должном усердии и тренировках вы оба будете чувствовать друг друга на приличном расстоянии.

– Счастье-то какое, – съязвила я.

– Что ж, а теперь я проведу еще один ритуал. – Глаза у Иелграина засветились колдовской синью. – Раз тебя видели Фэттиан и близнецы, то они теперь не отстанут. Они доложат о тебе в Баргесте. И рано или поздно тебя… нет, нас доставят туда. Тебя обяжут проходить агалам, хотя как по мне, я бы зачел за него тот фокус на кладбище. Уговорить аекков сразиться на твоей стороне – это надо суметь. Однако в кантоне поступок в зачет не запишут. Поэтому отныне будет так!

Иелграин сделал аеккам знак, и те закружили вокруг темным хороводом. Колдун простер над моей головой руки. Илгра, великий экспериментатор, опять что-то придумал. Ворон вытащил из-под крыла голову, Дукос парил неподалеку, но его в темный хоровод не взяли.

«Потому что он светлый», – сообразила я.

Несколько мудреных пассов, и в воздухе соткалось ожерелье невиданной красоты. Капли росы, облаченные в лунный свет, подсвеченные изнутри солнцем, – так это выглядело. Каждый аекк коснулся мерцающих бусин. Вокруг ожерелья взвилось темное сияние. Некоторое время оно колыхалось, обволакивая подсвеченные изнутри капли, а затем со свистом впиталось. Я вскрикнула, когда солнечные искры внутри заволокло тучками тьмы. Теперь ожерелье дышало самой Ночью, словно с безлунного неба сняли кусочек и превратили в украшение. Лишь редко-редко блуждающими огнями проскакивали в глубине опаловые всполохи.

– Что это? – потрясенно проговорила я.

– Поводок, – буркнул колдун. – Ладно, шучу. Давай шею, быстро. Расстегни платье и немного приспусти с плеч. Эта безделушка защитит тебя от жаждущих влиять. Ну, и поставит барьеры на магию, пока не научишься делать это сама. Ты же сейчас как открытый источник, подходи да черпай.

Илгра покосился на аекков.

– Да поняли мы, поняли, – зашипели те. – Не с-сумас-с-сшедшие, конфликтовать с-с-с колдуном, в доме которого живем. Нес-с-справедливо упрекать нас-с. Мы ничего пока не делали.

– Вот чтобы и дальше так было, – ответил колдун.

Оказывается, пока я спала, Илгра придумал, как понимать аекков.

– Спасибо! – одними губами прошептала Теням. Может, они и не самые приятные создания на свете, но слово держать умели.

Я быстро последовала совету Илгры. Расстегнула платье и приспустила его с плеч, немного смущаясь под пристальным взглядом колдуна. Илгра смотрел жадно, однако себя контролировал. Темное ожерелье невесомо легло на кожу, обжигая ее льдинками там, где касалось.

– Ух! Оно холодное.

– Да, это нормально.

А затем невероятная драгоценность вспыхнула и впиталась в тело, оставив вместо себя серебряные завитки. Там, где раньше располагались камни и соединяющие их нити, на коже переливался дивный узор. Ахнув, я завертелась, пытаясь разглядеть лучше.

– Я делал его… для одной девушки, – проговорил маг, наблюдая, как я кручусь. – Только что усовершенствовал.

Я резко остановилась.

– Атэша, – выпалила невольно.

Ожерелье вдруг сразу расхотелось носить. Я даже кожу ногтями царапнула, но разве колдовство снимешь! Илгра хмыкнул, заметив мое движение.

– Я сказал «делал», Соана. Подарить не успел.

– Почему?

Маг молчал.

– Где она сейчас? Она умерла, да? Ты любил ее.

– Любовь, – гадюкой прошипел колдун, будто ему на хвост наступили, – отвлекает внимание, делает слабым. Даже не говори мне о ней! Это, – он ткнул в мягко переливающиеся линии на коже, – для защиты.

* * *

– Дукос, расскажи! – требовала я. – Я уверена, что ты знаешь. Ты с Илгрой давно, так что точно должен быть в курсе. Дукос, после всего, что было между нами той ночью, ты просто обязан мне рассказать!

Это прозвучало настолько двусмысленно, что Дукос порозовел и пошел рябью. А Нанси, сидящая в лекифе, так как на улице вовсю светил день, тихо, с пришептываниями засмеялась.

– Да ты проказ-з-зник, – донеслось из сосуда. – Мутиш-шь с человечес-с-скими девами во плоти, а мне лапш-шу на уш-ш-ши веш-ш-шаешь, как одинок. С-страдаеш-шь. Бедный, несчас-с-стный призрак без подруж-ж-жки. С-светленький!

Дукос покрылся пунцовыми пятнами.

– Я не обманывал! – взвыл он. – Я на самом деле без подружки. Уже давно! Соана, что ты делаешь? Рушишь мне личную жизнь.

– Расскажи, что я хочу знать, и я тебя оправдаю.

– С-старый добрый ш-шантаж! Прелес-с-сть! Молодец, девоч-чка, – одобрила Нанси.

Можно подумать, она не понимает, что между девушкой и призраком ничего физически быть не могло. Но Дукос все воспринимал так серьезно, что Нанси явно забавлялась. Какой же оторвой при жизни была эта Темная, если и после смерти своих черт не утратила?

– Дукос!

Но призрак нервно кружил вокруг лекифа.

– Нанси… Нанси, почему ты там замолчала? – причитал он. –