Оборотный город - Андрей Олегович Белянин

не в перила крыльца. — Вот, с картошкой да капустою, тёплые да вкусные, с пылу с жару, каждому пару! Не обляпайтеся, жирные, как немки…

— Кто?! — Я клацнул зубами и чуть не обжёг язык, откусив слишком большой кусок, потому что такой комплимент пирожкам слышал впервые.

— Да немки же, те, что в Германии проживают, — не смущаясь, объяснил Прохор, почёсывая бороду. — Уж я-то их навидался по молодости, когда австрияков били. Смешливые бабы, белобрысые, толстые, с грудями да бёдрами, соблазнительные до крайности. У нас в полку потом многие казаки по-немецки разумели: «я, я!», «майн готт!!» и «дас ист фантастиш!!!»

Угу, ну хоть теперь понятно, откуда мой дядюшка так хорошо «знает» немецкий. Мы душевно посидели, слопав всё под интимные воспоминания моего болтливого денщика, щедро подправившего сонную кровь Европы в полюбовнейшем соглашении, потому как лет эдак тридцать назад он был красавец хоть куда, хоть когда, хоть где и хоть как!

А после еды, вытерев жирные руки об сапоги (пусть блестят!), я поделился со старым казаком своим новым служебным заданием. Прохор выслушал меня чрезвычайно серьёзно. Я, кажется, уже не раз упоминал, что он всегда верит в меня больше, чем я даже сам. Это стимулирует, честно. К тому же именно ему, как человеку более опытному, и пришло в голову правильное решение…

— А может, тебе, паря, у Хозяйки совета попросить? Она вроде как девка неглупая, чародействам хитрым обучена, премудростями книжными владеет, да и в твою сторону не сердито глядит. Дорогу-то знаешь, поди?

Знаю, ещё бы не знать… В Оборотный город ведёт множество путей, лично мне были известны сразу два — через кладбище и около леса, под могилой неизвестного почтальона. Даже не скажу навскидку, какая удобнее, у каждой свои плюсы, свои минусы.

Путь через кладбище покомфортнее, переходы красивые, вид на город тоже, но топать долго. Если воспользоваться могилой почтальона, то там добираешься за одну минуту. Короткое головокружение с приступом клаустрофобии и матюками во время перелёта в металлической трубе — и всё, почти сразу же пограничная арка, и вот он, Оборотный город!

Да и вопрос-то, по сути, не в этом, а в том, что на этот раз меня туда не приглашали. А незваный гость у них не хуже татарина, но куда вкуснее…

— Ладно, схожу, — решился я. — Ты только дядюшке не говори, у него и так за сегодня стрессов по церковную маковку.

— Верно, сами сходим.

— Я один быстрее обернусь.

— Ага, как же! Козлёнок как от мамки отлез, так пошёл в лес, себя показать, волков напугать, маленькими рогами да пустыми мозгами… Вместе идём али никак!

Короче, препирались мы на эту тему не менее получаса. Посредством железной логики мне удалось разбить в пух и прах все его жалкие аргументы, доказать абсурдность притязаний и даже ненавязчиво указать на узость его старорежимных взглядов. Ему оставалось лишь вынужденно кивать под неумолимым напором моих утончённых доводов. А в результате, конечно, пошли вместе. Куда он меня одного отпустит…

Дядю тревожить смысла не имело — вернёмся, доложимся. Пока окончательно не стемнело, пошли через лес, пистолетов не брали, только сабли, я, правда, на всякий случай сунул за пазуху завёрнутый в тряпицу сухой паёк — варёное яичко, шматок сала, краюху хлеба, пару-тройку сушёных тарашек и луковицу. Зачем — не знаю. Не себе же — я сыт, не Прохору — он тоже, не Катеньке — ей всё-таки поизящнее гостинцы нести надо: торты, ананасы, кремы разные. А это так, самое простое, ну вдруг опять за стол пригласят, что ж у меня вечно с собой ничего?! Уже перед отцом Григорием неудобно, хоть он и нечисть поганая…

От того памятного места, где мы охотились на зверя и где моего денщика так ловко приложили по затылку мои же знакомые деятельные упыри Моня и Шлёма (не худшие парни, хоть и кровососы отпетые, ну да в этом им Господь судья, а у меня других забот полон рот), могилу безвестного почтальона нашли быстро, а пару раз потыкав в рыхлую землю саблей, обнаружили и металлический люк.

— Ну вот он, вход, — лишний раз зачем-то объяснил я, когда мы общими усилиями откинули крышку.

Чёрный зев трубы так откровенно манил нырнуть в его прохладу, что напрочь отбивал любое желание спускаться. Может, мы всё-таки погорячились и как-нибудь сами с этой картой разберёмся?

— Тесновато будет, — с сомнением пробормотал плечистый Прохор, разглаживая усы. — Ты, хлопец, когда сам туда лез, не робел?

— Не-а, — пришлось соврать мне. — Чего ж робеть-то, всех делов на два поворота, один раз винтом закрутило, один подкинуло, да и на месте!

— Ну так давай первым.

— Запросто!

— Чего ж встал?

— Просто… на небушко полюбоваться, — тихо вздохнул я. — А то мало ли когда ещё его увидим. Там, под землёю, тоже свой свет есть, но всё равно не то, не та атмосфера, во всех смыслах не та…

— Эх, ваше благородие, — с пониманием откликнулся мой задумчивый денщик. — И смерть не сладость, и гроб не в радость, кто поплачет, а кто и иначе, помянуть казака честь не велика — перекрестится случайный прохожий, вот тебе и Царство Божие…

— Так, стоп, всё! Перейдём на более жизнеутверждающую тему, например, как весело лететь в трубе. Я — первый! И пожалуйста, не забудь, Прохор, крышку за собой прикрой.

— Добро, — пообещал он, помогая мне спуститься в трубу и для пущей надёжности пристукнув меня тяжёлой рукой по папахе.

Я даже ахнуть не успел, как оказался внизу. Давненько мне не придавали ускорения таким внушительным подзатыльником, вот сейчас он спустится, и мы тут на месте серьёзно побеседуем о субординации.

* * *

Я огляделся. Вроде на первый взгляд никто из засады на спину бросаться не собирался. Выход из трубы не охранялся никем, а до арки ещё дойти надо, впрочем, опыт общения с тамошними бесами у меня есть, думаю, договоримся. Вот только сейчас дождусь этого поэтического зануду — и вперёд, к Катеньке, тянуть не будем, дел полно. Я задрал голову вверх, краешек трубы был не очень высоко, в прыжке запросто дотянусь кончиками пальцев. А чего ж моего заботливого денщика так долго нет? Тут сверху вниз, пожалуй, меньше минуты и…

— Эй! Э-ге-ге, Прохор! Ты что, застрял?!

Из зева трубы донеслись приглушенные стоны, поскрёбывания и жалобный мат. Естественно, застрял, надо же было ему за мной лезть?! Нет, он не толстый, но крепкий, плечи вдвое шире моих, и