Театр для теней. Книга 1 - Наталия Аникина

Совет притих. Кеара продолжала что-то говорить, но Анар чувствовал, что одновременно она мысленно общается с Селорном. Она сдалась.

Однако её капитуляция — судя по гримасе разочарования, мелькнувшей на лице зала, — не принесла желаемого результата.

— Она действительно ничего не знает, — через несколько секунд поделился с Тинойей Анар, передав ей лишь часть того, что мысленно поведал ему Селорн: зачем пугать Эйтли тем, в каком смятении пребывает Кеара? Насколько она ошарашена, если не сказать испугана, поступком своего брата, о причинах которого не знает ни она, ни кто-либо из их окружения.

— А она не могла его как-нибудь провести? — вздёрнула нос Эйтли. Ей, как и всем остальным, не верилось, что Кеара может быть не в курсе планов Кеана; это ещё больше настораживало…

— Селорна? — насмешливо покосился на неё Анар. — Смотри у него не спроси — загрызёт!

— Хорошо, я останусь, — великодушно кивнул Кеаре Селорн. — Но передай своему братцу, что ему лучше объяснить мне всё сразу по прибытии. И если, не приведи Аласаис, его доводы не покажутся мне достаточно вескими, он даже вообразить себе не может, что я с ним сделаю.

Патриарх сказал всё это с такой ужасающе-мягкой интонацией, что по спине Анара побежали мурашки.

— Жуткий Селорн! — передёрнула плечиками Тинойа. — Но ведь и Кеан большую гадость нам всем сделал… Он неплохой дядька на самом деле, но он стал странный какой-то. Вот взять хотя бы, как он взъелся на тебя! С чего бы, спрашивается? Нет, ты, конечно, умеешь делать такую страшную морду, что у меня шерсть дыбом встаёт, но… Но Кеан меня в последнее время очень… разочаровывает. И папу тоже, — опустив глаза, пробормотала Эйтли.

Некоторое время она задумчиво разглядывала свои щёгольские сапоги из серой замши, шнурками которым служили высушенные изумрудные змейки, крепко зажимавшие в зубах собственные хвосты чуть ниже её худеньких коленок. Потом выпрямилась и попыталась вернуть свой прежний беззаботный тон.

— Так, хватит мне тебя доставать. Кеан, в конце-концов, не столько моя, сколько твоя мозоль, а я тут по ней бесстыже разгуливаю! Пойду надоедать остальной компании, а то они, наверное, уже чувствуют себя обделёнными, — заявила непоседливая алайка и поспешила «облагодетельствовать» уже вполне мирно беседующих членов Совета.

В ноздри Аниаллу ударил запах гари. Удушливый, едкий дым повис в воздухе серой завесой. Сквозь него проблескивали языки яркого пламени, охватившего несколько фолиантов. Среди них лежала Теола. Огненная струя, вырвавшаяся из жезла, висящего на бедре, того самого, который должен был защитить Олу от харнианской магии, ещё не погасла. Словно пылающие ветви молнии охватывали ногу Теолы, они уже прожгли одежду, и, видимо, от них же вспыхнули оброненные ею книги. «Хорошо ещё хоть снова в нос не вставила», — невесело подумала Алу.

Ола резко оттолкнулась от пола, села, пару раз дёрнула жезл, пытаясь сорвать его с пояса, но неверные пальцы соскользнули с гладкого дерева. Ошалевшая от боли, она подалась назад, словно надеясь, что опаляющее её огненное нечто задержится на месте и ей удастся стянуть его с ноги. Её выпущенные когти оставляли в полу глубокие борозды. Не замечая Аниаллу, она с силой врезалась спиной в книжный шкаф, с полки сорвалась книга и стукнула Теолу по плечу, но та не заметила и этого. В отчаянии, она обернулась кошкой, но хотя жезл исчез вместе с поясом и остальной одеждой, исторгнутый им огонь продолжал жечь алайку, и к дыму горящих рукописей добавился запах палёной шерсти. Надрывно зашипев, Ола вернулась в двуногую форму, и тут глаза её, затуманенные болью и ужасом, прояснились — она наконец увидела подругу.

Аниаллу пришлось потратить несколько драгоценных мгновений на то, чтобы потушить книги — лиар знает, как среагирует их собственное волшебство на пламя, а проблем у сианай и без того хватало: она мало что понимала в магии огня и ещё меньше — в целительстве.

— Что? Что произошло? — крикнула Алу, подбегая к подруге. Её коготь ловко перерезал ремешки, крепившие жезл к поясу Олы, и она пинком отшвырнула его прочь, но и тогда порождение жезла осталось на месте. Оно, словно живая многоглавая гадина, вгрызалось в ногу несчастной Теолы.

— Не шевелись, — приказала Аниаллу; она коснулась пальцем виска подруги, и Теола потеряла сознание.

Тем же когтем Алу распорола каким-то чудом сохранившиеся остатки её юбки и на ноге, примерно на ладонь выше колена, увидела нестерпимо яркий сгусток — «сердце» заклятия. Но его когтем не вырежешь, это было ясно. Сианай лихорадочно соображала, что же делать дальше.

Харнианскую магию, с проявлением которой она столкнулась, было нелегко рассеять, любое волшебство она пожирала, словно костёр — новую порцию дров. Аниаллу, как и всякая алайка, не имела склонности переоценивать свои возможности: она была не в силах ни отодрать впившуюся в Теолу тварь, ни изолировать её — отделить от подруги каким-нибудь защитным полем. Слишком большой была площадь, которую охватывала эта «змея» вместе с сотнями отростков, способных (если она правильно определила, с чем имеет дело) бесконечно разветвляться и проникать вглубь тела. Алу быстро поняла, что больше ничем помочь Теоле не сможет. Да если бы и могла — куда важнее было поймать обидчика подруги, чем спасти её тело. В конце-концов, она всегда в силах подарить ей новое, лучше прежнего, а этот гад который напал на Олу, может уйти.

Ждать было нельзя. Рамы распахнулись, занавеси разлетелись в стороны, и сианай выскочила в сад. Дождь обрушился на неё, оглушил, оплёл плечи цепкими водорослями её же промокших волос, принялся тянуть вниз за вмиг ставшие тяжёлыми юбки. Застыв на подрагивающей от ветра ветке, алайка пыталась отыскать отблеск огненной ауры незнакомца, определить, куда он делся, по оставшемуся эмоциональному следу. Но тщетно.

Аниаллу в нерешительности прижалась к скользкому стволу. Справа размытым пятном белела облепленная рваными листьями статуя обнажённой эльфийки, с восторгом глядящей в хмурое небо. За ней, вдалеке, золотой полоской посверкивала улица Игривых Лап, оттуда доносились голоса, но видно никого не было, кроме разве что свернувшегося в сплюснутый бронированный шар ездового таприха. Ненавидящий воду зверь издавал низкое негодующее гудение. Алу сама не заметила, как принялась мрачно, в нос, ему подвывать. А дождь и не думал переставать. Сианай чихнула, тряхнула замёрзшими ушами, обернулась — за спиной кто-то постучал по стеклу и окликнул её по имени.

Проведя «разведку боем» насчёт намерений Верховного жреца Кеана, патриарх Селорн решил поделиться с остальными собравшимися подробностями похода в Адорские Скалы и теми сведениями о найденных отрядом Иреры камнях, которые сообщил ему Анар. Под конец его рассказа матриарх Кеара заметно оживилась и, едва Селорн замолчал, заявила: