Леди-убийцы. Их ужасающие преступления и шокирующие приговоры - Тори Телфер

мальчиком на руках. Они ничего про него не знали. Дёшели были сыты выходками и враньем по горло. В конце концов они решили разорвать с ней все связи, как и родители, оставшиеся в Германии.

В Соединенных Штатах Америки уже начался страшный спад экономики, вылившийся в Великую депрессию. Анна все больше думала о деньгах. Она пристрастилась к ставкам на скачках и при проигрыше часто выписывала фальшивые чеки. Вместе с мужем она открыла ресторан, а потом пыталась его сжечь, чтобы получить страховые выплаты. С той же самой целью Анна пыталась поджечь и собственный дом. Возможно, из-за денег она еще больше проваливалась в мир фантастических иллюзий – мир, в котором дядя послал ей 16 тысяч долларов на поездку в Америку. Эта сказочная сумма подразумевала, что у нее есть щедрые родственники, а путешествие через Атлантику было максимально роскошным. Как бы то ни было, ставки и поджоги в какой-то момент ее не удовлетворяли. Необходима рыба покрупнее.

Некоторые эволюционные психологи современности придерживаются теории, что серийные убийцы – мужчины по своей природе «охотники», а женщины – всего лишь «собирательницы».

Женщины рассудительно забирают у жертв ресурсы. Ими не движет неутолимая жажда крови. Технически Анна, может, и получала в результате преступлений финансовую выгоду, и все же она была охотницей до мозга костей. Выбирая жертв, она словно смотрела в оптический прицел, а затем преследовала их с бессердечной целеустремленностью. А еще, как настоящий хищник, охотилась на слабых. Собственно говоря, она была не особенно осторожна в своих преступлениях, однако жертвы всегда были одинокими, наивными и доверчивыми. Они думали, будто весь мир о них позабыл. Так что им отчаянно хотелось верить: эта светловолосая женщина – их ангел.

Моя девочка

Одним из первых любовников Анны стал 60-летний Эрнест Колер. У него в собственности был большой красивый дом. В 1932 году он сдал две комнаты семейству Ханов и еще одну – врачу, который никогда не запирал кабинет на ключ. Иногда Анна тайком пробиралась туда и подделывала лекарственные рецепты на пустых бланках. Но в основном она занималась заигрываниями с Колером.

Он неожиданно скончался 6 мая 1933 года. Эта смерть оказалась для Анны огромной удачей. Эрнест оставил ей свой прекрасный старый дом стоимостью в 12 тысяч долларов, машину, 1167 долларов на сберегательном счете и уйму дорогущих антикварных вещиц. Да, было немножко неловко, когда коронеру начали поступать звонки. Анонимные осведомители утверждали, будто Колера отравили, однако Анна старательно объяснила: нет же, он умер от рака пищевода. Коронер не побоялся проверить пищевод покойного. Яда не нашел и с легким сердцем отправил труп в крематорий.

Таков был для Анны идеал отношений. Ей нравились пожилые и одинокие мужчины, желательно немцы, чтобы можно было с ними сблизиться на почве общей культуры.

Обычно они были на пенсии (что потенциально означало солидные сбережения) и общество не интересовали (что делало их особенно уязвимыми перед ее чарами). Анна предлагала помощь по дому и дружбу, охотно ухаживала, готовила обеды и кокетничала.

Наверное, этим пенсионерам то и дело хотелось себя ущипнуть, чтобы убедиться в реальности происходящего. Вот они сидели в одиночестве в своих холостяцких квартирах, и вдруг на пороге появилось это очаровательное создание с золотистым нимбом волос. Девушка смеялась над их шутками и потрясающе готовила блюда из детства. Иногда даже позволяла себя поцеловать, и довольно быстро жертвы заводили разговоры о помолвке и медовом месяце. Она была настоящим чудом, давая им шанс прожить еще одну жизнь. И на нее было приятно смотреть: жизнерадостная, с огромными карими глазами. Обладательница нежной и тонкой красоты, которую трудно запечатлеть на пленке.

Следующим другом Анны стал торговец углем Георг Э. Хайс 63 лет. Он называл ее «моя девочка» и с удовольствием поглощал баварские блинчики, которые женщина пекла специально для него. Когда Анна с напускной скромностью сообщила, что развелась с мужем (ложь!), влюбленный в нее по уши мужчина начал намекать на свадьбу.

А что в это время делал Филип Хан? Для Анны он стал совершенно второстепенным персонажем. Супруг не одобрял ее близости с пожилыми пенсионерами, однако Анна не обращала на недовольство никакого внимания. Однажды она подсыпала ему в еду яд, но попытка была настолько вялой, что можно предположить: Хан не представлял для нее совершенно никакого интереса – даже убивать незачем. Он не был важен (или богат). Хан отведал отравленное блюдо, ему стало очень плохо. Мужчина заподозрил, что жена пыталась его убить, и по понятным причинам отношения стали весьма прохладными. Но Хан остался с ней, возможно ради Оскара.

Приходя в гости к Хайсу, Анна частенько подлизывалась к стареющему другу с просьбами дать немного денег в долг. Он охотно соглашался – когда из собственного кармана, когда из бюджета своей угольной фирмы «Консолидейтед Коул Кампани». Когда ее долги перевалили за две тысячи долларов, на сцене появился кредитный распорядитель компании и потребовал объяснений. Хайсу пришлось признаться: у него появилась хорошенькая подружка, и он просто не мог отказать. Кредитный распорядитель, глухой к безумствам любви, принялся давить на Анну, требуя погасить долг.

У Хайса словно спала пелена с глаз. Он посмотрел на «ангела» более рассудительным и спокойным взглядом и кое-что понял. Мало того что женщина постоянно клянчила деньги, так еще из-за ее стряпни ему нередко становилось плохо. Порой он даже был не в силах встать с постели. Хайс поделился подозрениями с кредитным распорядителем. Неужели возлюбленная хотела его отравить? Когда женщина вновь пришла в гости со своим фирменным блюдом (шпинатом, посыпанным белыми гранулами, которые выглядели как соль), Хайс потребовал, чтобы она погасила долг, и заявил, что больше не желает ее видеть.

Георг Хайс понятия не имел, что фактически подписал смертные приговоры другим стареющим холостякам Цинциннати, однако его требования заставили Анну ускорить охоту.

В конце 1936 года она встретила 72-летнего Альберта Палмера, их сблизила общая любовь к ставкам. Как и Хайс, Палмер называл Анну «своей девочкой» и за обе щеки уплетал ее стряпню. Они планировали вместе отправиться во Флориду. Анна оставляла слащавые записки, которые, вероятно, сводили его с ума. «Мой дорогой, милый папочка, – гласила одна записка. – Завтра мы встретимся, и я искупаю тебя в любви и поцелуях. Твоя Анна». Она заговорила ему зубы и выпросила две тысячи долларов. Часть суммы вернула Хайсу.

Однако Палмер со временем тоже образумился. Он стал спрашивать Анну, не хочет ли она начать возвращать долг. В ответ