Капризная невеста - Айрис Оллби

– Доброе утро, дорогая. Ты только послушай, что за дождь! Правда, чудо?

– Чудо! – улыбнулась Пейдж в ответ.

Дай была отличным противоядием ее смутному настроению, всегда жизнерадостная, спокойная.

– А где остальные? – Пейдж подошла к столику с горячими блюдами, но налила себе лишь чашку кофе и вернулась к общему столу.

Дайана с аппетитом принялась за небольшой стейк с помидорами.

– Тая я сегодня еще не видела, Джоэл позавтракал раньше, Трейси скоро спустится. А маме я отнесла завтрак в постель. Она говорит, что не спала, слушая дождь. Хорошенькое дело!

– Я и сама вставала, чтобы выглянуть в сад, – небрежно заметила Пейдж, потягивая крепкий кофе.

– Правда? А я только перевернулась на другой бок и вздохнула с облегчением. – Взгляд серо-зеленых глаз Дайаны устремился к двери. – Привет, Трейси! Что это ты заспалась? Старушка, у тебя вид такой, словно тебя через мясорубку пропустили!

– Спасибо! – Голос Трейси прозвучал неожиданно грубо и хрипло.

– Да я не хотела тебя обидеть. Просто вид у тебя какой-то странный. Все в порядке?

– Отстань. У меня болит голова, если угодно. – Трейси рухнула в кресло на другом конце стола, не ответив на негромкое приветствие Пейдж. Лицо ее выражало непримиримую враждебность. Она окинула Пейдж взглядом, полным ледяного отвращения. Губы ее были плотно сжаты, под глазами – темные круги.

– Хочешь чего-нибудь? – заботливо спросила ее Дайана, борясь с искушением подмигнуть Пейдж.

– Чашку чая, – резко отозвалась Трейси, не поднимая глаз.

Дайана изумленно уставилась на нее.

– Спасибо, Дай, – поправила она Трейси с улыбкой. – Надо тебе последить за своими манерами, старушка, хоть я и не рассчитывала на горы благодарности. – Поднявшись, она налила Трейси чашку крепкого чая с лимоном и поставила перед ней.

– На, выпей. Это поднимет тебе настроение. Трейси грубо и неприятно хохотнула, Дайана с Пейдж обменялись взглядами: в одном была насмешка, в другом – растущее беспокойство.

Именно этот момент выбрал Джоэл, чтобы войти в столовую.

– Доброе утро, дорогая! – Он скользнул губами по щеке Пейдж. – Привет, девочки! – Сейчас он напоминал напроказившего мальчишку. – Я только что с пастбища. Во всех колодцах появилась вода, и то ли еще будет! Аборигены просто с ума посходили, пляшут, бьют в барабаны… – Он уселся на стул рядом с Пейдж. – Через два дня, Рыжик, вся пустыня будет в цвету. Это тебе не городские садики! Здесь «клумбы» тянутся на пятьдесят-шестьдесят миль… Ты этого никогда не забудешь!

Пейдж вдруг с изумлением заметила, что глаза Дайаны наполнились слезами. Она поспешно заморгала.

– Верно! – Дайана пыталась говорить небрежно и весело. – Когда я была маленькой, папа брал меня с собой, и я собирала столько цветов, сколько могла унести. Он их втыкал мне в волосы, за уши, в платье. С ним было так весело и чудесно. И он всегда говорил мне эти слова… когда-нибудь я скажу их своим детям: «Ты говоришь, что нет красоты в нашей земле, что она бесплодна, ей нечем поразить чувства, в ней нет цветов. А видела ли ты зеленые всходы после зимних дождей и белое с золотом великолепие полей, заросших маргаритками?»

Наступила странная напряженная тишина, прервала которую Трейси.

– Ты говоришь сама с собой и для себя, – бросила она резко, с неожиданной дрожью в голосе.

– Неправда! – Дайана успела уже успокоиться. – Пейдж меня слушала, ведь правда?

– Конечно. Должно быть, ты очень любила отца.

Джоэл неожиданно вскочил с места, налил себе кофе и залпом выпил его.

– Ладно, мне пора бежать. Тай хочет, чтобы мы расчистили мусор после бури. – Он покосился на бледную, помрачневшую Трейси: – Что с тобой такое сегодня? Вид у тебя совершенно измочаленный.

– Голова болит! – выдавила она. – Я пойду с тобой. Может, станет полегче.

– Как хочешь, – равнодушно отозвался он и обернулся к Пейдж. – Я закончу с делами где-то через час и вернусь. Прокатимся до холмов. Оттуда прекрасный вид. Если, конечно, не боишься промокнуть.

Трейси вскочила, едва не уронив стул. Глаза ее полыхнули яростью.

– Пойдем быстрее! – потребовала она.

Джоэл в недоумении обернулся к ней.

– Знаешь, иногда я начинаю думать, что ты слегка не в себе.

– Не напрягайся, Трейси, – посоветовала Дайана.

Но Трейси, побледневшая от злости, уже вылетела из комнаты.

– Ладно, до скорого! – Пожав плечами, Джоэл последовал за ней.

Пять минут спустя они уже неслись по дороге. Трейси вела машину с такой скоростью, что их заносило на поворотах и шины пронзительно визжали по гравию.

Джоэл вздохнул:

– Может, скажешь мне наконец, в чем дело? – Не глядя на него, она снизила скорость, затем резко дала по тормозам. – Ладно, Трейси, выкладывай, что у тебя на уме. Я же слышу, как заряд тикает, словно маленькая бомба!

– Это Пейдж Нортон, – напрямую отозвалась она.

Он мгновенно выпрямился.

– И почему ты решила, что у тебя есть право говорить со мной о ней?

Не обращая внимания на его слова, она обернулась, глянув на него с сожалением, сочувствием и печалью.

– Она не для тебя, Джоэл. Поверь мне.

– Тебе-то откуда знать? – резко парировал он. Он был так уверен в себе…

– Так мне кажется!

Он усмехнулся:

– Все это ни к чему, Трейси. Ты зря тратишь время. Знаешь, в чем твоя беда? Ты попросту ревнуешь. Прищемили твой эгоистичный носик. Пейдж – это просто чудо. Маме она очень нравится, и Дайане тоже!

– …И Таю?

– Думаю, что и Таю тоже, – бесцветным голосом отозвался он. – А теперь можешь возвращаться домой. Все, что хотела, ты сказала, но это ни к чему не привело. Я люблю Пейдж, я хочу, чтобы она стала моей, это так и будет.

– Зато она тебя не хочет, – уверенно сказала Трейси.

Джоэл дернулся, словно от удара.

– С чего ты взяла? И откуда тебе-то знать? К концу лета мы поженимся. Можешь быть подружкой невесты, если хочешь, – сказал он с неожиданной жестокостью.

Она издала горлом какой-то странный звук, похожий на рыдание, и съехала с дороги, остановившись под деревьями. Потом выключила зажигание и горячо бросила ему:

– Этого не будет! Она любит Тая! И я могу это доказать!

Они с ненавистью смотрели друг на друга.

– Если ты мне солгала, – выдавил он, – я придушу тебя своими руками.

– Я никогда не лгу!

Он расхохотался, громко и неискренне.

– Вот это новость! Да ты всегда была самой большой лгуньей, которую только свет видывал!

Краска отхлынула от ее лица.

– Это было давно. Теперь я говорю правду.

Что-то в ее побледневшем лице тревожило его, но гнев не отпускал, заставляя его говорить жестокие вещи.

– Так ради чего ты все это делаешь? Что за гадость ты еще придумала?