Медальон для невесты - Барбара Картленд

Это был один из Килдоннонов, Тара опознала его — он был среди тех, кто присутствовал на ее бракосочетании в покоях вождя. Мужчина тоже взглянул ей в лицо. Но тут же отпрянул и бросился вниз по склону. Килт его на бегу развевался, являя желто-зеленую расцветку тартана.

Еще не успев понять, что она делает и что надо сделать прежде всего, Тара опустилась подле герцога на колени. Кровь из раны успела залить белую ткань рубашки. На лбу зиял глубокий разрез — результат удара о камень.

Другая на месте Тары могла бы и растеряться, но та успела привыкнуть в приюте к несчастным случаям. И все же сейчас она волновалась особенно.

Куртка герцога валялась на земле. Из ее кармана она быстро достала носовой платок и перетянула им руку над раной, чтобы остановить кровь. Затем достала из того же кармана нож и разрезала им рукав рубашки от запястья до локтя.

Пару секунд Тара в замешательстве просто смотрела на рану. Пуля застряла где-то глубоко в мышце, но струйка крови не позволяла ей разглядеть все отчетливо.

Затянув носовой платок еще крепче, она стала искать, из чего бы сделать повязку.

У герцога не было ничего подходящего, кроме носового платка, но его она уже употребила в дело. Что предпринять?

Повернувшись к раненому спиной, она приподняла подол платья и попыталась отрезать ножом кусок от своей нижней коленкоровой юбки.

Оказалось, что сделать это не так-то легко. Ткань не поддавалась. Сколько времени им предстоит тут пробыть? И как сообщить кому-нибудь о случившемся? И тут она вспомнила, что мистер Фолкерк видел, как они с герцогом покидали замок. Выходит, ему известно, куда они держат путь!

— Я хочу подняться с герцогиней на вершину Бен-Арка, — сказал ему герцог.

— Ее светлости будет полезно размяться после такого долгого путешествия в карете, — с одобрительной улыбкой кивнул ему мистер Фолкерк. — К концу нашего странствия и я, и она почти разучились ходить!

А потом он стоял и смотрел, как Тара с герцогом идут через сад, в сторону холма. Тара, ощутив на себе его взгляд, оглянулась: он стоял неподвижно, глядя им вслед… Как-то уж очень пристально смотрел он на них, отметила про себя Тара. Сейчас она опять вспомнила его взгляд, но тут же стряхнула с себя это мимолетное воспоминание и опять оглядела рану.

Если они не вернутся в положенный час, мистер Фолкерк наверняка пошлет кого-нибудь на их поиски! Но это значит, что герцог все то время, пока их не найдут, будет оставаться на ее попечении, без оказания настоящей помощи… Но как извлечь пулю? Это надо сделать возможно скорее! А пока хотя бы перевязать рану… Вот только чем? Юбка оказалась крепка. Надо еще попытаться…

По некотором размышлении она развязала нижнюю юбку, и та мгновенно упала на землю. Теперь рвать ткань было легче. Она подпорола ее ножом и оторвала от нее широкую полоску, которой можно было с успехом перевязать рану. Оставшийся кусок она приладила к длинной палке — герцог временами на нее опирался, пока они поднимались сюда. Да, мистер Фолкерк говорил ей, что каждый вождь носит с собой палку из орехового дерева, и палка символизирует собой пастуший посох.

«Вот и вождь, как пастырь, ведет и оберегает свой клан», — сказал ей тогда мистер Фолкерк.

Тара воткнула палку в мягкую землю у пирамиды. Как и предсказывал герцог, на вершине было свежо и прохладно, и юбка ее заметалась на ветру белым флагом.

Наверняка «флаг» увидит кто-нибудь из слуг или смотрителей, которые постоянно патрулируют пустошь.

Приготовившись ждать, она опустилась на колени, чтобы перевязать рану. Ах… прежде необходимо сделать небольшую прокладку, чтобы впитать кровь!

В приюте Таре не раз приходилось перевязывать мальчишкам их раны и глубокие ссадины, и по опыту она знала, что перевязки бесполезны, если не подложить вниз плотную прокладку.

Она стянула с головы обязательную приютскую шапочку и повертела в руках. Подходит!

Свернув шапочку в плотный комок, она прижала ее своим носовым платком. Отличная получилась прокладка! Теперь прибинтовать все к ране полоской от юбки — и повязка готова! Но надо еще не забыть развязать платок, которым она перетянула руку выше раны… Сколько прошло времени с момента ранения? Пожалуй, платок над раной развязывать пока рано… И еще рана на лбу… А герцог все еще без сознания. Возможно, у него сотрясение мозга… Мысли Тары лихорадочно заметались в голове, но она заставила себя думать спокойно. И просто ждать.

Герцог лежал на земле в очень неудобной позе: ноги подвернуты, голова на камнях. Но в одиночку ей его не передвинуть…

Она бросила растерянный взгляд на долину — в надежде, что кто-нибудь уже идет к ним на выручку. И в это самое время внезапно, как это бывает в Шотландии, Англии и Уэльсе, с потемневшего неба хлынул дождь.

Тара торопливо набросила на герцога его куртку, сама же закуталась в свой черный плащ.

Летняя жара сменилась внезапным холодом. Резкий ветер и капли дождя, бившие по лицу, лишь усилили ее тревогу.

Герцог потерял много крови, а Тара знала, что от этого бывает сильный озноб.

Нужно сделать все, чтобы он оставался в тепле!

Было бы замечательно, если бы они находились сейчас ниже по склону, а не на самой вершине. Но тут уже ничего нельзя было поделать.

Сначала она подумала, что, может быть, ей стоит снять плащ и закутать в него герцога. Но затем ей пришла в голову более удачная мысль.

Тара села на землю спиной к пирамиде и, собрав все силы, подтянула к себе мужа и прикрыла его полой плаща. Теперь она держала его в объятиях — совсем как какого-то малыша в приюте. И вот теперь, хотя дождь хлестал ее по лицу, тело герцога оставалось сухим и в тепле.

Впрочем, она ничего не могла сделать с его ногами, обнаженными от края носков до колена — клетчатый килт их не прикрывал. Но Тара не без оснований решила, что это самая закаленная часть его тела.

Рассеченная на лбу кожа кровоточила… Интересно, сколько им тут еще ждать? И какая непредсказуемая и вопиющая сложилась у них ситуация! Сирота, можно сказать, пыль дорожная, сидела сейчас, прижимая к себе одного из самых влиятельных в Шотландии людей… А ей не попадет за это, за такое вот самоуправство? Возможно — кто-то ее осудит, а потом и накажет?..

«Но он же без сознания! И никогда не узнает, что я его обнимала, — твердо сказала себе Тара. — Не трусь. И к тому же пока это единственный способ согреть его…»

Дождь припустил сильнее, а затем кончился так же внезапно, как начался. Из-за туч выглянуло солнце, и над долиной раскинулась радуга.

Для Тары это стало посланием самих небес. Ни разу в жизни она не видела ничего столь же прекрасного, волшебного и необычного!