На острие - Лоуренс Блок

— Мы прошлись пешком.

— Я пыталась скандалить?

— Не трави душу, — сказал я. — Ты была пьяна и отключилась. Но тебя не рвало, ты не буйствовала, не выкрикивала непристойности.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

— Ненавижу такое состояние. Как это ужасно — терять контроль над собой!

По субботам в Сохо проводят собрания, которые раньше я особенно любил, но вот уже несколько месяцев не появляюсь на них.

Субботу мы проводили раньше с Джейн: обычно я ночевал у нее, а утром она готовила роскошный завтрак. Потом мы обходили галереи, гуляли, заскакивали в магазины, вместе ужинали, а в положенное время отправлялись на собрание.

Когда мы перестали встречаться, я прекратил бывать в Сохо.

В тот день я добрался туда на метро. На Спринг-стрит и Западном Бродвее заскочил в некоторые лавчонки. По воскресеньям большинство галерей не торгует, но некоторые открыты. Мне особенно понравилась выставка реалистических пейзажей с видами Центрального парка. На большинстве картин не было нависавших над парком громад небоскребов. Только трава, скамьи да деревья. И все же какой бы умиротворенной ни казалась природа, было ясно, что художник писал городской пейзаж. Он сумел воплотить в работах суровую энергию и напряжение Нью-Йорка. Мне никак не удавалось понять, с помощью каких средств он этого добивался.

На собрании я увидел Джейн. Не без труда сосредоточился на выступлении. Во время перерыва подошел и сел рядом с ней.

— Странно, — сказала она. — Только утром о тебе вспоминала.

— Вчера я чуть было тебе не позвонил.

— Да?

— Хотел пригласить на стадион.

— Действительно забавно!.. Я тоже смотрела эту игру.

— Ты была на стадионе?

— Нет, по телевизору. Неужели ты хотел позвонить мне?

— Я даже набрал номер.

— Когда? Я весь день просидела дома.

— После первых двух гудков я бросил трубку.

— Теперь припоминаю. Я еще подумала: кто это мог быть? Честно говоря...

— Ты подумала, не я ли звоню?

— Да, эта мысль промелькнула. — Она опустила глаза. — Не думаю, что я пошла бы.

— На игру?

Она кивнула.

— Но стоит ли теперь об этом говорить? Что бы сказал ты? Что бы сказала я? Что бы мы решили?

— Хочешь выпить кофе после собрания? Она посмотрела на меня и отвернулась.

— Даже не знаю, Мэттью, — сказала она. — Не знаю.

Я было хотел сказать что-то еще, но председатель собрания постучал стеклянной пепельницей по столу, показывая, что перерыв закончен. Я вернулся на прежнее место. Уже под занавес я поднял руку, а когда мне дали слово, произнес:

— Меня зовут Мэтт, и я пил. Последние пару недель я провожу много времени с пьющими людьми. Некоторые встречи связаны с моей работой, но есть и такие, что представляют для меня личный интерес. Не всегда легко провести черту между ними. Вчера вечером я больше часа пробыл в пивнушке, где вел путаную, бессвязную беседу, и все, что там происходило, очень напоминало мне прежние времена, если бы не одно исключение: я пил кока-колу.

Выступал я пару минут. Говорил все, что приходило на ум. Потом поднялась какая-то женщина и сообщила, что ее дом превратился в совладение и теперь ей не под силу выкупить свою квартиру.

После молитвы, когда стулья уже сложили и убрали, я снова подошел к Джейн и предложил ей выпить вместе кофе.

— Несколько человек собираются посидеть в одном местечке за углом, — ответила она. — Хочешь пойти с нами?

— Я надеялся, что мы побудем вдвоем.

— Не уверена, что это было бы правильно.

Я сказал, что провожу ее и мы поговорим по дороге. Но едва мы оказались на улице, у меня вылетело из головы все, что я собирался ей сказать. Мы шли молча несколько минут.

— Мне очень тебя не хватает, — повторял я про себя. В конце концов произнес это вслух.

— Неужели? Иногда и мне тебя недоставало. Время от времени я задумываюсь о нас, и мне становится горько.

— Да?

— Ты с кем-нибудь встречался?

— Меня не тянуло. До последней недели.

— А потом?

— Что-то произошло. Я по-прежнему не искал никого, но, наверное, так всегда и бывает.

— Она бывает на наших встречах?

— Нет. И не собирается.

— Не хочешь ли ты сказать, что ей следовало бы ходить на собрания?

— Не знаю, нужна ли вообще кому-нибудь эта программа. Разве она имеет какое-то значение, разве ведет к чему-то?

Немного погодя, она заметила:

— Думаю, мне было бы страшно проводить время с пьющим человеком.

— Это мог бы оказаться и страх во спасение.

— Ты слышал о Томе?

Она попыталась описать мне старого члена одной из групп общества «Анонимных алкоголиков», а я решительно не мог сообразить, о ком она говорила.

— Так или иначе, — продолжала она, — он не пил двадцать два года, постоянно посещал собрания, помог множеству людей и так далее и тому подобное. И вот этим летом он поехал на три недели в Париж. Как-то раз, прогуливаясь, заговорил с миленькой француженкой, и она спросила: «Хотите выпить вина?» — и он ответил: «Почему бы и нет?»

— Так и ответил?

— Да, так и сказал. И это после двадцати двух лет полного воздержания! Один Бог знает, сколько тысяч собраний он почтил своим присутствием. И вот результат: «Почему бы и нет?»

— Удалось ему остановиться?

— Похоже, теперь ему это не под силу. Трезв два-три дня, а потом очередной запой. Выглядит ужасно. Долго он пить не может, потому что через два-три дня оказывается в больнице. Однако и трезвым ему не удается долго продержаться. Когда появляется на собрании, на него невозможно смотреть. Вероятно, он скоро умрет. Так мне кажется.

— На острие судьбы, — произнес я.

— Что ты сказал?

— Просто повторил слова одного знакомого.

Завернув за угол, мы подошли к кафе, где ее ждали друзья. Она спросила:

— Выпьешь с нами чашку кофе?

— Не думаю, — ответил я, и она не настаивала.

Я сказал:

— Хотел бы...

— Знаю, — перебила Джейн. Протянув руку, на секунду удержала мою ладонь. — Возможно, в будущем, — сказала она, — мы станем свободнее чувствовать себя друг с другом. Сейчас слишком рано.

— Пожалуй.

— И горько. Еще слишком больно.

Она отвернулась и направилась к входу. Я подождал, пока она не скрылась за дверью, и зашагал прочь, не задумываясь о том, куда бреду. Это не имело никакого значения.

Через несколько минут мне, однако, удалось отвлечься. Я нашел телефон-автомат и снова позвонил Гэри. Никто не ответил. Спустившись в метро, я проехал в верхнюю часть города и добрался до «Парижской зелени». Гэри работал за стойкой. В зале было почти пусто, хотя некоторые столики и занимали немногочисленные посетители. Я наблюдал, как он ставит на поднос стаканы с «Кровавой Мэри», этой смесью томатного сока и водки, а потом наполняет два похожих на тюльпан бокала апельсиновым соком и шампанским.

— Это коктейль «Мимоза», — пояснил он мне. — Обратная синергия: смесь действует менее сильно, чем ее составляющие. Я бы посоветовал пить либо шампанское, либо апельсиновый сок, но только не их смесь в одном бокале.

Достав тряпку, он устроил маленький спектакль, идеально отполировав передо мной стойку.

— А что предложить вам?

— Кофе есть?

Подозвав официанта, он заказал чашку кофе. Наклонившись ко мне, спросил:

— Брайс сказал, вы меня разыскивали?

— Вчера вечером. Потом пару раз звонил вам домой.

— А-а... Боюсь, вчера до дома я так и не добрался. Слава Богу, еще существуют дамы, которые считают бедных барменов людьми, живущими в романтическом, полном приключений мире. — Он широко улыбнулся в бороду. — А если бы вы меня разыскали, то что бы я услышал?

Я поделился с ним своими соображениями. Выслушав меня, он кивнул.

— Конечно, я мог бы это сделать, — сказал он. — Проблема лишь в том, что я буду занят здесь до восьми вечера. Конечно, сейчас спокойно, но вот вечером... А подменить меня некому. Разве...

— Разве что?

— Вы когда-нибудь выступали в роли бармена?

— Нет, — ответил я. — Лучше уж я зайду за вами около восьми.

Вернувшись в гостиницу, я попытался было посмотреть футбольный матч, но никак не мог сосредоточиться. Снова вышел на улицу. И только теперь вспомнил, что с утра у меня и маковой росинки во рту не было. Остановившись, купил ломоть пиццы. Обсыпал его молотым красным перцем, надеясь, что хоть с помощью специй мне удастся взбодриться.

Было почти восемь, когда я вернулся в «Парижскую зелень». Я выпил колу, Гэри проверил чеки, наличность и, сведя одно с другим, наконец с облегчением сдал и то, и другое. Мы вышли вместе. Он уточнил название заведения и заметил, что никогда там не бывал.

— Впрочем, я вообще редкий гость на Десятой авеню, — сказал он. — «Открытый дом» Грогана? Такие названия обычно дают ирландским кабакам.

— Ты абсолютно прав.

Мы снова обсудили то, что ему предстояло сделать. Потом, устроившись в подворотне на противоположной стороне улицы, я стал ждать, а он ленивым шагом подошел к входу в «Открытый дом» и скрылся внутри. Время еле ползло. Меня одолевали тревожные мысли: уж не попал ли он в сложное положение, не случилось ли с ним что-нибудь? Не стоит ли отправиться мне туда, спрашивал я себя, или мое появление усугубит опасную ситуацию? Я еще не решил, что предпринять, когда дверь распахнулась, и из ресторана показался Гэри. Держа руки в карманах, он лениво зашагал прочь. Гэри казался до неправдоподобия беззаботным.