Земля Тре - Александр Рыжов

Глеб протянул когтистую лапу, чтобы шевельнуть казавшееся мертвым тело, но сообразил, что может покалечить его еще больше. Надо было срочно принимать прежний облик - но как? "Если встретите Талу, обойдите три раза вокруг берлоги... три раза..." Раздувая бока, Глеб побежал по цепочке собственных следов. Вот он - сугроб с черной дырой. Куда - вправо? влево? Когда превращался в медведя, заворачивал направо, теперь, должно быть, наоборот...

Передние лапы подогнулись, и он меховым шаром покатился вокруг берлоги. Кругов не считал - почувствовал только, как невидимые молотобойцы опять взялись обрабатывать спину, плечи, голову. Привалившись к сосне, закрыл глаза и открыл их лишь тогда, когда понял, что обратное-превращение совершилось.

В горле и желудке жгло от проглоченного снега. Болело прокушенное Талой ухо, ныли ребра. Глеб схватился рукой - рукой! - за сосновую ветку и, не чувствуя уколов хвои, поднялся на ноги - на ноги! Удивительное дело - после нескольких минут, проведенных в медвежьей шкуре, человечье тело показалось тесным, будто влез в сшитый не по размеру кафтан. Постоял, приходя в себя. Обвел поляну рассеянным взглядом и сразу забыл о чудесах.

- Коста!

Коста казался бездыханным. Глеб растопил в руке комок снега и провел ладонью по его лицу.

- Ты жив?

Коста открыл глаза. Взгляд его был на удивление ясным. Он увидел склонившегося Глеба и прошептал:

- Медведь... где?..

- Убит!

- Шкуру... с него... сними...

- Что? - Глеб подумал, что ослышался.

- Говорю, шкуру... сними... быстрее...

Глеб вспомнил: старые охотники говорили, что нет лучшего лекарства от ран, чем медвежий жир.

- Сейчас! Ты только не... Сейчас!

Глеб, спотыкаясь, подбежал к запорошенной снегом туше и полоснул по ней ножом. Ради Косты он готов был еще раз обернуться медведем и содрать шкуру с самого себя. Олени Элльма как вкопанные стояли на краю поляны и переводили сверкающие глаза с Глеба на Косту, с Косты на Глеба...

- Готово!

Глеб расстелил на снегу сочащуюся кровью и жиром шкуру, помог Косте лечь на нее.

- Накрой, - попросил Коста.

Глеб накрыл его свободным краем, укутал, как ребенка - от подбородка до пяток.

- Плотнее... Еще чуть-чуть. Вот теперь хорошо. Коста в изнеможении уронил голову. Глеб поспешно подложил под нее шапку и койбицы. Шкура была большая - в нее можно было завернуть двоих, а то и троих.

- Лежи. Все будет хорошо...

Глебу очень хотелось верить в свои слова, но по опыту он знал, что такие раны затягиваются не скоро. Если вообще затягиваются.

- Зверя... сам убил? - спросил Коста.

- Сам, - ответил Глеб и тут же подумал: сам ли?

- Здоровый... Я таких не встречал.

Глеб в нескольких словах описал ему битву с Талой и свои превращения.

- Как в сказке, - проговорил Коста и зашевелился под толстой шкурой.

- Лежи спокойно, - сказал Глеб. - После поговорим. Коста замолчал, но через какое-то время снова заворочался, а на его переносице блеснула капля пота.

- Что с тобой?

- Печет. Как на вертеле...

Он выпростал из-под шкуры руку и стер с лица пот. Глеб уставился на него оловянными глазами.

- Рука...

Там, где только что трепетали разорванные вены и белела обнаженная кость, по нежно-розовой, как у младенца, коже тянулся тонкий голубоватый шрам.

- Не может быть!

Коста откинул край шкуры и увидел свою грудь, покрытую засохшими бурыми пятнами. Ни жутких ран, ни торчащих ребер... Все еще не веря в свершившееся чудо, он поднялся. С тела, как сухая глина, посыпалась сукровица.

- Если б кто рассказал, ни за что бы не поверил!

- Тала... - промолвил Глеб. - Слуга духа. Вот оно, волшебство.

- Давай-ка уберемся отсюда. И поскорее.

Глеб подал ему печок. Коста накинул его на голые плечи. Снег продолжал сыпаться из прохудившихся небес. Расстеленная шкура, огромная туша Талы и даже черная дыра в берлоге зарастали белой пеленой.

- Что у тебя с ухом? - спросил Коста. Глеб тронул ухо и нащупал сгусток запекшейся крови. Ему в голову пришла хорошая мысль - он нагнулся, отколупнул от медвежьей шкуры скользкий комочек жира и приложил к ранке. Она затянулась почти мгновенно.

- Пора ехать, - сказал Коста, усаживаясь в кережу. Глеб подобрал валявшийся на снегу нож и в последний раз оглядел место битвы. Ощущение нереальности всего, что произошло здесь несколько минут назад, не покидало его.

- Ущипни меня!

- Зачем? - Коста разбирал поводья и распутывал кожаные шлейки.

- Может, это сон?

- Ухо болело?

- Болело.

- Значит, не сон. Садись.

Глеб забрался в кережу, прикрыл ноги мягкой полстью.

- Поехали! - сказал Коста оленям.

Они тронулись с места - сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Лес кончился, упряжка вылетела на простор. В глаза опять хлынула сплошная белизна, закружила голову, заплескалась, закипела... Глеб не заметил, как заснул.

Его разбудил Коста. Над землей сгустились сумерки, но олени неслись, как два пылающих факела, освещая кережу и пространство на десятки саженей вокруг.

- Что-то случилось? - спросил Глеб, заметив в глазах у Косты тревожный блеск.

- Прислушайся.

Под копытами оленей негромко похрустывал наст. Сперва Глеб не услышал ничего подозрительного, но вскоре до его слуха донесся какой-то звук, похожий на комариный писк.

- Слышишь?

- Слышу. Что это?

- Не знаю. - Сжав в кулаке узду, Коста умерил бег оленей и весь обратился в слух. - Откуда?

- Кажется, из-под земли.

Непонятный звук шел снизу, просачиваясь сквозь пористый наст. Вот он стал громче... еще громче... раскололся на множество тончайших голосов, словно ке-режу окружила комариная стая.

- Опять какая-нибудь нечисть, - громко произнес Коста, и ему почудилось, что кто-то повторил эти слова.

- Тише! - сказал Глеб.

Сомнений не было - из нестройного писка стали мало-помалу вылепляться отдельные звуки, напоминавшие обрывки человеческой речи. "Ара-ра-ра! Ара-ра-ра! - отчетливо донеслось из-под снега. - Чахкли! Чахкли! Ара-ра-ра!" В эти странные слова, произносимые чирикающей скороговоркой, вплеталось еще что-то, похожее на детский смех.

- Это люди! - сказал Коста. - Чтоб мне с места не сойти...

"С места не сойти! С места не сойти!" - радостно запищали голоса.

- Если люди, - проговорил Глеб, - то очень маленькие. С ладонь, а то и...

"С ладонь! С ладонь! Очень маленькие!" Коста потянулся к булаве, и над тундрой взлетел

его зычный голос:

- Кто здесь?

"Кто здесь? Кто здесь?" - хором подхватили невидимки. Очевидно, им доставляло большое удовольствие повторять каждое услышанное слово.