Проснись, моя любовь - Робин

Волна обжигающего тепла поднялась от того места, на которое так коварно надавили костяшки его пальцев. Никогда, даже в самых диких фантазиях Элейн не мечтала о любовнике, так откровенно нашептывающем свои сексуальные желания. В том месте, где его пальцы, держащие ее запястья, прижимались к ней, она истекала влагой, тонкий ручеек грозил превратиться в настоящую реку. Красный туман, казалось, окутал ее мозг, рубиновый красный туман, точно соответствующий двум парам губ и сосков на картине. Она почувствовала, как его пальцы расслабились на ее запястьях. Уменьшилось и давление на развилке ее бедер. Медленно, чрезвычайно медленно, твердые, переплетенные пальцы полностью разжались. Бессознательно ее бедра потянулись вслед за его теплом.

Он прижал свою руку к ее животу, надавив решительно и твердо. Что-то неистовое и угрожающее прыгало внутри ее лона, пойманное в ловушку между огнем его руки и пламенем его тела.

— Переверни страницу, Морриган.

Элейн втянула холодный воздух и вслепую потянулась правой, нет левой рукой.

Мужчина лежит на спине, тюрбан отсутствует, волосы раскинулись вокруг головы иссиня-черным озером. Его губы изогнуты в ласковой улыбке. Индианка сидит в позе лотоса между его ног. Ее голова устроилась меж его бедрами, розовый язычок вытянулся, изящно дегустируя рубиново-красную головку члена. Жемчужная капелька украшает кончик ее языка. Правой рукой дева обхватила основание толстого копья мужчины, пальцы ее левой руки поддразнивают шарики его яичек.

Лорд успокаивающе погладил низ живота Элейн. Она вздрогнула, далеко не успокоенная.

— Снова auparishtaka, или соитие ртом.

Обжигающий язык проник в ушко Элейн, влажный, такой влажный — по звуку и ощущениям. Она изогнулась, в голове вдруг пронеслась нелепая мысль. Хорошо ли она помыла это ухо? Что, если он проглотит кусочек ушной серы?

— Обрати внимание на эту белую капельку на языке женщины, — он изящно очертил кончиком своего языка контур ее ушка. — Этоkulodaka, его «любовная секреция». Мужчина дарит свою суть женщине даже до того, как закончится акт. Женщины Индии очень ценят этот вкус, это — символ страсти, мужественности и предстоящего наслаждения. — Голос стал проникновенней, горячее, более хриплым. — Мне говорили, что это несколько солоновато.

Элейн нисколько не сомневалась, что источниками этой информации была целая группа экспертов в юбках. Она облизала свои губы, ощутив вкус соли и своей слюны, густой и скользкой. Твердые, горячие пальцы энергично гладили живот Элейн, мозоли на пальцах шершаво скользили по гладкому шелку.

— Мужской lingam создан для женской yoni. Больше не будет никакой боли, Морриган. Ты была девственна, поэтому были боль и кровотечение. В Индии процесс дефлорации сопровождается грандиозной церемонией. Те девушки, которые намерены посвятить себя служению богам, сами пронзают себя каменным фаллосом.

Элейн посмотрела на lingam индийского мужчины. Пальцы лорда соскользнули еще ниже. Она услышала трение кончиков пальцев о шелк, почувствовала, как шелк скользит по ее лобковым волосам. Длинный палец, словно невзначай, прошелся вдоль сомкнутых нижних губок меж ее ногами. Она задохнулась от внезапного чувственного удара.

— Некоторые мужчины принимали обет, поклявшись лишать девушек девственности, поговаривали, что на одного такого добровольца могло приходиться до двух тысяч девушек, — продолжал лорд. Его влажный, проникновенный голос подталкивал к превращению рациональной личности в пылкую, необузданную женщину. — Они тратили свои жизни, переезжая от одной деревни к другой, находили там девственниц, освящали их таким образом и выполняли свою клятву. До того, как в Индии появились британцы, индийские жрецы бродили обнаженными по улицам, чтобы женщины могли поцеловать ихlingam для повышения своей плодовитости.

Он накрыл своим ртом ее ухо, медленно выдыхая в это чувствительное устье. Его палец легко измерил длину тех других губ, один раз, второй.

— Для мужчины это изысканное наслаждение, когда женщина принимает его в рот, такое же сильное, как удовольствие женщины, когда мужчина овладевает ею своим ртом. Обрати внимание на отвлеченное выражение лица мужчины. Он погружен внутрь себя, чтобы не извергнуться ей в рот. Таким образом он сможет продлить их дальнейшее наслаждение. Когда погрузится глубоко в нее. Опытный мужчина может сдержаться, доставляя удовольствие женщине. Может удовлетворять ее снова и снова, пока ее маленькая yoni не изольется, как ручей. Горячий влажный ручей, который никогда не пересохнет.

Волна жара распространилась по телу Элейн, покрыв рябью изображение маленькой индианки и ее темнокожего любовника. В центре раздутой красной головки индуса был только намек на наслаждение, белая капелька, стремящаяся расцвести в полной мере.

— Переверни страницу, Морриган.

Элейн перелистнула, не способная сопротивляться ни лорду, ни себе.

Маленькая индианка взобралась на мужчину, ее левое колено около его правого бедра, ее правая нога согнута в колене и приподнята, опираясь на ступню, прижатую к левой стороне его груди. Левой рукой дева обхватила основание большого пениса, рубиновая головка пронизывает ее нижние губки. Несколько жемчужных капель стекают по толстому стволу. Пальцами правой руки мужчина зажал удлиненный сосок девы, в то время как его левая рука поддразнивает вершину ее нижних губ.

Левое плечо Элейн, которое раньше было освобождено, чтобы лорд смог перевернуть страницу, снова обдало жаром его тела; его левая рука, слегка задержавшись в верхней части живота, медленно поползла к правой груди и накрыла ее ладонью через прилипшую ночную рубашку.

Ее соски до боли затвердели. Длинный, толстый палец его правой руки, снова и снова измеряющий ее, обнаружил щель между ногами и погрузился внутрь. Из горла вырвался слабый стон. Она судорожно сжала край толстой обложки.

— Шшш… Расслабься, Морриган… расслабься. Бог мой, как ты горяча здесь внизу!

Палец начал нежно двигаться вверх и вниз, соскальзывая ко входу, а затем поднимаясь назад, туда где вспыхивали и усиливались ощущения.

— Горячая и влажная. Kamasalila. Ты истекаешь для меня, Морриган. Я могу ощутить это даже сквозь шелк.

От поднимающейся электрической волны Элейн закрыла глаза.

«Больше ничего не говори, — неистово молила она про себя, — не разрушай фантазию».

Ее фантазии никогда не разговаривали, не таким образом; действие — вот все, что она желала….

Палец кружил и кружил, обводя ее входные врата.