Сны Анастасии - Галина Яхонтова

В притчах Соломона (гл. 11) приводится как бы описание женщины: „Красивая и беспутная женщина подобна золотому кольцу в носу у свиньи“. Ведь женщина более алчет плотских наслаждений, чем мужчина, что видно из всей той плотской скверны, которой женщины предаются. Уже при сотворении первой женщины эти ее недостатки были указаны тем, что она была взята из кривого ребра, а именно — из грудного ребра, которое как бы отклоняется от мужчины. Из этого недостатка вытекает и то, что женщина всегда обманывает, так как она лишь несовершенное животное.

Итак, женщина скверна по своей природе, так как она скорее сомневается и скорее отрицает веру, а это образует основу для занятий чародейством.

Что касается другой силы души — воли, то скажем о женщине следующее: когда она ненавидит того, кого перед тем любила, то она бесится от гнева и нетерпимости. Такая женщина похожа на бушующее море. Разные авторитеты говорят об этом. Вот Екклезиаст (гл. 25): „Нет гнева большего гнева женщины“. Сенека: „Ни мощи огня, ни силы бури, ни удара молнии не надо столь бояться, как горящего и полного ненависти дикого гнева покинутой супруги“.

Как из недостатка разума женщины скорее, чем мужчины, отступаются от веры, так и из своих необычайных аффектов и страстей они более рьяно ищут, выдумывают и выполняют свою месть с помощью чар и иными способами. Нет поэтому ничего удивительного в том, что среди женщин так много ведьм…

Из-за ненасытности женщин к плотским наслаждениям человеческая жизнь подвержена неисчислимому вреду. Поэтому мы можем с полным правом утверждать вместе с Катоном: „Если бы мир мог существовать без женщин, мы общались бы с богами“. И действительно, мир был бы освобожден от разрушающих опасностей, если бы не было женской злобы, не говоря уже о ведьмах. Валерий писал Руфину: „Ты не знаешь, что женщина — это химера, но ты должен знать, что это чудовище украшено превосходным ликом льва, обезображенного телом вонючей козы и вооружено ядовитым хвостом гадюки. Это значит: ее вид красив, прикосновение противно, сношение с ней приносит смерть…“

Такова женщина, на которую горько жалуется церковь и о которой Екклезиаст (гл. 7) говорит следующее: „Я нашел, что женщина горше смерти, она — петля охотника. Ее сердце — тенета, а ее руки — оковы. Кто угождает богу, тот ее избегает. Грешник же будет ею уловлен“.

Дворец молодежи гудел, как переполненный пчелиный улей, где намеревались провозгласить новую матку.

Свободно ориентируясь в толпе, Анастасия прошла сначала из многолюдного холла в столь же многолюдный зрительный зал, а потом и за кулисы. Жизнь там действительно била через край, а возня, целенаправленная, но словно обезличенная, напоминала о нравах насекомых.

Из общей массы тем не менее выделялись конкурсантки. Они были похожи, как бывают похожи обмундированные солдаты. Но сходство красавиц проявлялось именно не в „обмундировании“ — одеты все они были непохоже друг на дружку, — а в более существенном внешнем сходстве. Все они оказались приблизительно одного роста и телосложения, с тонкими кистями и аккуратными щиколотками. Все они двигались практически одинаково, были причесаны и накрашены в одном стиле.

Если бы Настя была приверженкой вульгарного материализма, то сравнила бы закулисную прелюдию с подготовкой к выставке собак одной определенной породы, притом прошедших одну и ту же кинологическую школу.

„Теневая“ фаворитка Екатерина Лисицына ничем не выделялась из круга остальных участниц. Высокая, натренированная в какой-нибудь детской школе художественной гимнастики или шейпинг-клубе темноволосая девица лет двадцати, обещавшая в скором будущем превратиться в женщину-вамп.

— Здравствуйте. Не согласитесь ли вы ответить на несколько вопросов?

Настя произнесла эту механическую фразу с интонацией робота междугородной телефонной станции и уже включила диктофон. И вдруг услышала:

— Не соглашусь. Извините, но это плохая примета — давать интервью перед конкурсом. — Девица повернулась к ней спиной и великолепной походкой направилась к зеркалу, на ходу поправляя безупречную прическу.

Соперницы Екатерины последовали ее примеру. И Настя наконец поняла их тактику: очевидно, каждая из девушек желала бы дать интервью уже в ранге победительницы или призера, рассказать „о том, как я шла на этот пьедестал…“. А теперь, пока еще точки над „i“ не расставлены, о чем им было говорить?

И Настя решила побеседовать с руководительницей агентства по подготовке манекенщиц и фотомоделей Зинаидой Веселовой.

Этой женщине было явно за сорок, хотя выглядела она, конечно же, моложе… Знаменитый кутюрье Кристиан Лакруа сказал, что „женщину девяностых годов невозможно определить однозначно. Она будет небрежно смешивать стиль спортивный и вечерний. Носить практичную обувь с изысканными, роскошными украшениями. Она выберет одежду свободного покроя и будет решительно подчеркивать все достоинства своей фигуры. Ее макияж будет нежным, естественным, смелым и выразительным. И все это будет соответствовать ее вкусам, желаниям и… моде!“

Сейчас Настя наблюдала именно такую женщину — в роскошном просторном костюме с юбкой макси и шнурованных ботинках на грубой подошве, с золотыми кольцами на пальцах и блестящими клипсами из сусального золота в ушах. Она выглядела чрезвычайно женственной и в то же время слишком даже деловой.

Настя тоже приняла деловой вид, изготовилась к беседе и подошла к даме с уже взведенным диктофоном.

— Зинаида, можно задать вам несколько вопросов?

— Только несколько. — Дама оценила профессиональную хватку журналистки.

— За границей сложилась определенная система подготовки к подобным конкурсам. Девушка сначала представляет „порт фолио“ — набор фотографий, который характеризует ее наиболее полно. Наши девочки, насколько я понимаю, позволить себе такую визитную карточку не могут — слишком накладно. Как вы проводите отбор на предварительных турах?

— Чаще всего живьем. Просматриваем в день до нескольких сотен желающих принять участие в конкурсе красоты. Но и метод просмотра фотографий уже тоже входит в моду.

— Чем вы объясните такое невероятное количество желающих попасть, как говаривал Евгений Шварц, в Книгу первых красавиц королевства?

— Перед победительницами открываются многие двери в мире моды, рекламы. С ними заключаются выгодные контракты. А это, знаете ли, деньги… И немалые…

— Чем отличается манекенщица от фотомодели?

— Четкую грань провести невозможно. Супермодели мира появляются и на страницах журналов, и на подиуме. Например, модели дома „Шанель“. Но когда девушка выступает в роли фотомодели, она должна быть более индивидуальна, нести свой неповторимый образ.