Мост Верразано - Александр Мирер

— Нет. У них четкая цель: воспрепятствовать реализации проекта. Я — наша фирма — мы выведены из игры. Без Эйвона и Басса мы теперь ничего не можем и, следовательно, для этих людей безопасны. Что они должны делать теперь?

— Не знаю, сэр. Извините, сэр. — Мабен, видимо, по-прежнему считал себя виновным в этой катастрофе и потому говорил робко и смотрел исподлобья.

Выл бы собакой, завилял бы хвостом, подумал Си-Джи.

— Могли бы сообразить, Жак. Они должны уничтожить носителей информации. Эйвона и Басса. Скорее даже — Басса первого. Где он, у вас есть о нем что-нибудь?

— Вчера он не приехал в цех. Сегодня — ничего не знаю. Дома, в Хоуэлле, я думаю.

— Немедля взять под охрану. Что Эйвон?

— Час назад мне докладывали: сидит дома. Там охрана жесткая, — сказал Мабен.

Умник действительно во время этого разговора сидел дома. С утра пораньше он навестил своего приятеля — в кондоминиуме через дорогу, в двух подъездах от того, где базировалась группа Амалии. Вернулся очень скоро и против обыкновения не удалился в гараж и не поднялся в кабинет, а заговорил с Нелл, стал расспрашивать о какой-то домашней чепухе, и бабочка, не избалованная его вниманием, заулыбалась и засияла глазами. Нелл не любила рано вставать и еще не успела заняться дневными делами. Ей надо было съездить в торговый центр — в супермаркет и еще в магазин, название которого можно было бы перевести с английского как «Любимое существо», за консервами для Лойера. Почему-то она не желала покупать эти консервы в супермаркете, где выбор был не хуже, — впрочем, Умник не знал ничего о магазинных тонкостях.

Лойер присутствовал при разговоре и, услышав название магазина, затявкал.

— Уймись, хищник, — сказал ему хозяин. Потрепал его по рыже-золотой голове и сказал Нелл:

— Нет уж, сиди дома.

— Почему?

— Потому, что я так сказал. Ты хоть знаешь, что взорвали цех на сборочном заводе?

— В Детрое, что ли? А нам какое дело?

Вместо ответа Умник призвал к себе дежурного охранника, Джека, и распорядился, чтобы госпожу Эйвон ни на шаг не отпускали без охраны, потому как есть основания ожидать, что ее попытаются похитить. {Амалия, по-видимому, отсыпалась после ночного дежурства.)

— По-хи-тить? — воскликнула Нелл. — Да кому я нужна, Умничек!

Видно было, что она испугана, но несколько и польщена. Похитить, как миллионершу в телесериале!..

Между прочим, это также весьма характерно для Нелл: она не знала доподлинно, а только смутно подозревала, что мужик у нее — миллионер. Умник сказал:

— Собачья у вас работа, Джек, я понимаю, но уж попрошу об одолжении — пусть кто-нибудь из ваших сгоняет в магазин и купит по списку, а?

Джек принял задание с полной охотой, потому как вроде привязался к этому чудиле, а Нелл пробуждала в нем чувства, которые он почитал за возвышенные. Сама же Нелл изображала возмущение, однако на деле у нее имелся расчет: с минуты на минуту могла явиться Амалия, которую она называла про себя не иначе как «рыжей мелкой блядью» — впрочем, иногда во время скандалов называла и вслух.

И Джек послал Смарти в торговый центр, и Нелл соорудила всем отличный ланч, и не было Амалии, портящей Нелл аппетит. Так что она с полным благодушием отпустила Умника к приятелю, тому же, к которому он частенько заглядывал играть в шахматы. Умник сначала поднялся в кабинет, повозился там; потом Нелл и Джек, сидевшие в гостиной, услышали, что он протопал в спальню и через секунду спустился на первый этаж. В руке у него был толстый шахматный журнал.

— Внимание, идем к объекту одиннадцать, — сказал Джек в свой телефон.

Чтобы не привлекать к себе интереса, они не сопровождали подопечного в дом напротив — эта дорога целиком просматривалась с трех позиций наблюдения. Так что Умник в одиночестве пересек пустынную улицу, и Амалия, давно уже занявшая пост у слухового окна, проводила его грустными глазами. В отличие от своего помощника — и своего шефа, — она адекватно оценивала ситуацию и понимала, что теперь господин Эйвон в большей опасности, чем прежде, и что Нелл действительно могут похитить — поскольку ее не охраняют так плотно, как Умника.

Амалия знала, что Эйвон, как положено, имеет при себе телефон. И — тоже как у них полагалось — через час вызвала его номер,

Телефон не ответил.

Очень сообразительная девушка была Амалия, умница — без сомнения. Но вот что она упустила из вида: дом — или домовая секция — господина Сандерса был устроен в точности так же, как и дом, в котором базировалась группа. В полуподвале каждой секции кондоминиума помещался гараж с воротами, выходившими на тыльную сторону дома. И как все добрые люди, Сандерс держал там не мастерскую, а машину.

Умник обо всем договорился заранее. Кроме одного — что воспользуется ванной комнатой приятеля. Прошел туда, достал из кармана бритву, намылил свои роскошные усы и сбрил — шипя от злобы. Вычистил волосы из раковины. Завернул в салфетку и спрятал в карман. Протер верхнюю губу одеколоном и выругался — защипало. Обнаружилось, что лицо его изрядно смуглое, а верхняя губа белая, как лягушачье брюхо. Он и это предусмотрел, наш Умник. Припас крем-пудру Нелл. Если не приглядываться, намазанное пудрой место на лице не выделялось.

Закончив с этой мучительной процедурой, он раскрыл шахматный журнал; между страницами был припрятан компакт-диск. Умник переложил его в карман куртки, потрогал другой карман, в котором лежал бумажник, подумал, а потом достал из нагрудного кармана рубахи припасенные заранее накладные усы и приклеил их. «Пудра сойдет, и черт с ней, — подумал он. — Дополна еще этой пудры…» Он не хотел, чтобы Сандерс видел его без усов. Каждый человек может проболтаться, если на него нажмут…

Прощанье было короткое: хлопнули ладонью о ладонь, Сандерс сказал: «Ну, давай», — а Эйвон сказал: «Ты Нелл помоги в случае чего», — зарокотал двигатель немолодого, но очень удобного «ауди», поднялась заслонка ворот — опустилась — все. Прощайте.

С той стороны дома, где сидела Амалвя, разумеется, никаких звуков не было слышно.

Умник не спеша проехал налево, в сторону от Мэйн-стрит, на боковую улочку, там остановился на обочине и отклеил усы. Выехал на шоссе Гранд-ривер-роуд, повернул на восток, и, проехав немного, свернул на 96-е федеральное шоссе. Он заранее решил, что к аэропорту Метро-Уэйн поедет через любимый свой Анн-Арбор, но ни в коем случае не будет там останавливаться и не заедет к Горовику. Очень хотелось попрощаться, но он твердо знал, что бдительная рыжая скоро поднимет тревогу. И он проехал, и молча попрощался со всем — с домом, где жил студентом, и с университетским городком, и с букинистическим магазином, где его всегда привечали, где в подвале всегда находилась прекрасная испанская книга, которую он покупал, привозил домой и почти никогда не читал. Попрощался, у въезда на шоссе помахал городу рукой и, превышая дозволенную скорость, промчался к Мет-ро-Уэйн. Машину поставил на суточной стоянке, заплатив вперед — наличными — и еще раз напомнив себе, что надо быть очень аккуратным. «Московские правила» — вот что нам сейчас надо. Машину Сандерса очень скоро начнут искать и могут найти и поинтересоваться, с какой кредитной карточки оплатили стоянку. Отличный все-таки парень этот Сандерс, так легко согласился продать свое авто… Ладно. Теперь надо сообразить, как платить за авиабилет. Опять-таки лучше бы наличными, но это как раз и запомнят, и вообще — на регистрации придется предъявить паспорт — международный рейс.