Психотерапия нового решения. Теория и практика - Мэри Гулдинг

Нед: Я не могу похудеть. Я такой толстый всю жизнь.

Боб: Так, у вас лишних килограммов десять?

Нед: Около.

Боб: (Выясняет его физические проблемы и обнаруживает, что с медицинской точки зрения Неду незачем худеть). А когда вы думаете о десяти лишних килограммах, что вы чувствуете?

Нед: Свиньей… виноватым до чертиков.

Боб: Предлагаю вам контракт — полюбить свое тело таким, как оно есть, перестать унижать себя, а вместо этого начать наслаждаться собой. После выполнения данного контракта можете худеть, если захотите.

Пит: Мне кажется, я не могу удовлетворить ее сексуально. Я чувствую себя таким виноватым…

Боб: Не позволить ли ей для начала самой отвечать за свои сексуальные реакции? А вам перестать чувствовать вину? Это контракт на время, пока вы оба учитесь получать удовольствие от секса.

Опал: Моего сына практически выгнали из школы, и я не знаю, что делать. Я знаю, это из-за того, что воспитываю его одна… Я чувствую себя виноватой.

Мэри: Сомневаюсь, что ваша вина вернет его в школу.

Опал: Я это понимаю.

Мэри: Итак… Я рекомендую вам двоим записаться на семейную терапию. А контракт для вас — избавиться от чувства вины. Мне кажется, вашей вине довольно много лет.

Мы часто советуем виноватым клиентам «нанять нового бухгалтера».

Джана: Я чувствую себя виноватой. (Говорит очень быстро). Я планировала на этой неделе столько дел переделать, но не делаю ничего из этого. Я должна…

Мэри: Стоп, стоп, стоп! Остановитесь! Это не то, что я от вас раньше слышала. Вы себе наметили ряд задач, например, сидеть с нами за столом, болтать с нами, знакомиться с людьми. За несколько дней, мне кажется, вы многое сделали.

Джана: Я могла самоутвердиться и не таким сложным способом, и с большим количеством людей познакомиться и… (Она продолжает страстную обвинительную речь против себя.)

Боб: У вас одна действительно серьезная проблема — ваш бухгалтер.

Джана: (Внезапно останавливается и смеется своим отрывистым смехом.)

Мэри: Понимаете?

Джана: Я записываю только свои неудачи.

Мэри: Абсолютно верно.

Джана: Я только-только начинаю прекращать себя критиковать. Каждый раз, когда я работала не в полную силу, я критиковала себя…

(Она снова начинает обвинять себя, на этот раз под предлогом рассказа о том, как она себя раньше критиковала.)

Мэри: (Кричит, чтобы Джона у слышала ее поверх словесной баррикады) МОЛОДЕЦ, ЧТО ВЫ ЭТО ПОНЯЛИ.

Джана: Да, чувствую себя намного лучше.

Боб: Не желаете уволить своего бухгалтера, который записывает только дебет и пренебрегает кредитом?

Джана: Неплохо бы.

Боб: Сообщите своему бухгалтеру.

Джана: Черт тебя подери, это ты разрушаешь мою жизнь! Я не могу радоваться жизни, потому что ты вечно ругаешься за то, что я сделала вчера, позавчера, какое я произвожу впечатление, ты… (Она продолжает поносить себя, теперь в лице внутреннего бухгалтера.)

Боб: Слова, слова, слова! Вы не должны оправдываться перед своим бухгалтером. Просто увольте ее. Или его.

Джана: Ты — ужасна. Ты меня унижаешь. Ты играешь не по правилам…

Боб: Ты уволена.

Джана: Ты уволена. (Говорит это медленно и четко.)

Боб: Мне понравилось, как вы это сказали.

Джана: Мне тоже.

Боб: Не нанять ли нового бухгалтера?

Джана: Конечно.

Боб: Вперед. Вставайте и попроситесь на работу. Скажите себе, как с этого момента вы собираетесь вести свою бухгалтерию.

Джана: (Встает). Я — справедливая. Я собираюсь следить за счетом, включать в него как мелкие, так и крупные поступки. У твоего старого бухгалтера не было чувства пропорции. Это чистая правда. Она собирала все мелочи против тебя. И она каждый месяц ничего не списывала, а только увеличивала дебет. Да. Я же собираюсь увеличивать твой кредит, причем каждый раз, когда ты этого заслуживаешь. Я собираюсь открыть тебе кредит, а неприятные мелочи просто не замечать. Да.

Боб: Пересядьте. Такой бухгалтер вам подходит?

Джана: Да. Она работает по правилам. Да. Спасибо.

Боб: Пожалуйста.

Позже она потренировалась быть бухгалтером и давать себе кредит за то, что ей в себе нравится.

Мы просим виноватых клиентов отследить историю своей вины. «Сейчас вы чувствуете вину, так как решили почему-то, что виноваты в проблемах вашего взрослого сына. В чем вы были виноваты, когда опрос?». «До того, как он родился?» «До женитьбы?» «В старших классах?» «В средних классах?» «Когда вы были маленьким?». Прослеживая шантаж от настоящего через недавнее прошлое к прошлому, клиент стимулирует свою память и обнаруживает в своей жизни поворотные сцены. Если же мы сразу перескочим в прошлое, клиент может их и не вспомнить. С клиентами, которые клянутся, что не помнят своего детства, такая техника тоже часто срабатывает. Медленно продвигаясь в прошлое, клиент удивляется живости своих воспоминаний и порой обнаруживает сцену, в которой он решил вычеркнуть память о прошлом.

По мере того, как в каждом периоде своей жизни клиент находит сцену вины, он распознает хронический характер всего Монблана своих чувств вины. Мы останавливаемся на каждой важной сцене и просим его быть там и описывать ее в настоящем времени. Мы можем работать с каждой из них, чтобы подтолкнуть клиента расстаться с какой-нибудь определенной виной.

Для того, чтобы этого достичь, существует много способов. Клиент может преувеличить свою вину, чтобы увидеть ее непомерные размеры. Он может сказать родителям, что в те времена его поступки были оправданы его возрастом, и этим перечеркнуть их обвинения. Он может посмеяться над ситуацией. Или просто сказать: «Какие глупости, я и не должен чувствовать вину за то, что стянул кусочек мела у этой училки».

Яну, чтобы перестать чувствовать ответственность и вину за развод его родителей, необходимо понять, что с ними происходило.

Ян: Отец развелся с матерью из-за меня.

Мэри: Будьте там и представьте сцену.

Ян описывает ссоры, бедность, то, как отец не хотел быть связан ребенком. Мы просим его быть отцом.

Мэри: Как тебя зовут, отец?

Ян-отец: Майкл.

Мэри: Хорошо. Я хочу задать вам несколько вопросов, Майкл. Вы занимаетесь сексом с женой, она беременеет. Что вы чувствуете?

Ян-Майкл: Злость. Связан по рукам и ногам.

Мэри: Интересно. А до рождения Яна что вас злило, заставляло чувствовать себя связанным?

Ян-Майкл: Я не знаю.

Мэри: Что-то должно быть. Понимаете, если бы вы были счастливым человеком, вы бы спокойно сделали выбор: растить или не растить ребенка. То или иное. Но вы уже знали, как чувствовать себя рассерженным, связанным, азатем ускользнуть. Восстановите, что случилось, когда вы были маленьким…

Ян-Майкл: Очень странно. Я никогда обо всем этом не думал. Я… мой отец. Я всегда был паршивой овцой в семье. Все это говорили.

Ян: (Возвращается на свой стул). Конечно, ты был паршивой овцой… да тебе никогда и не оставляли выбора. Семья тебя ненавидела, мать была мученицей. Из всех возможных женихов она выбрала того, кто ее сразу бросил. Да, я никогда не думал об этом. Ладно, вы оба, я не имел ничего общего ни с вашим дезертирством, ни с вашим мученичеством. И я не виноват.

Интервью с родителем — эффективный путь разрешения детского чувства ответственности за родительские проблемы. Наша цель в работе с Яном — дать ему почувствовать нутром, что он достоин любви (как и все дети), пусть даже отец его не любил.

Отлеживая в прошлом историю своей вины, Ханна находит в каждом возрасте бесконечные ощущения вины, все, причем, тривиальные, обыденные. Мэри спрашивает: «А когда вы были маленькой?», и Ханна начинает всхлипывать.

Она рассказывает, что ее заставляют молиться у смертного одра отца. Она встает, выбегает на улицу, и в то время, когда она играет, он умирает. Мы спрашиваем, не желает ли она узнать получше, чем сейчас, ту маленькую девочку. Когда она соглашается, мы создаем сцену, в которой взрослая Ханна расспрашивает Ханну-ребенка. Мы просим ее увидеть девочку, описать ее, и рассмотреть, что же творится у нее внутри. Она, конечно же, обнаруживает, что ребенок напуган и не понимает, что такое смерть. Ханна начинает плакать, ее голос при разговоре с малышкой смягчается. Мы спрашиваем, что бы она сейчас сказала или сделала, чтобы Ханна не выросла обремененной чувством вины. Она мешкает, а затем говорит маленькой Ханне, что она славная, нормальная девочка, и играть для нее естественно. На самом деле отец был бы только рад, что она играет, а не молится. В любом случае, ее игра никак не связана с его смертью.

После вопроса о вине, когда «вы были маленьким», мы спрашиваем виноватых клиентов: «В чем вы провинились, когда родились?». Почти всегда изначальную вину мы обнаруживаем в мифе о рождении.

Акушер, без сомнения являющийся сейчас специалистом по родам, рассказывает о мифе, связанном с его рождением. Он очень виноватый клиент, с крайне странным смехом: смеется не на выдохе, а на вдохе.