Успешный проект Кэтрин Марлоу - Юлия Арниева

— Мадемуазель Кэтрин, вам что-нибудь нужно? — заглянула в мой кабинет Энни, явно не затем, чтобы действительно позаботиться обо мне, скорее, сгорая от любопытства разузнать, что здесь происходит.

— Подай мне и мадемуазель Роуз чай, — ответила, не отвлекаясь от важного занятия, — те дамы все ещё в лавке?

— Да и, по-моему, пока не намерены ее покидать.

— Отлично, им тоже подай чай и предложи присесть. Нам с мадемуазель потребуется чуть больше времени.

— Хорошо, — с недоумением протянула Энни, скрываясь за дверью.

— Здесь я закончила, далее приступаем к нанесению крема…

Мы провели в кабинете больше часа. Мадемуазель Роуз, возможно, и боялась моих действий, но смело выдержала все экзекуции.

Терпеливо вынесла прореживание бровей. Ни разу не чихнула, когда я наносила на ее кожу рисовую пудру. Над этой пудрой я билась дольше всего: тщательно промывала крупу, замачивала, перетирала в ступе, снова замачивала, сушила и снова перетирала, и мне все же удалось добиться нужной консистенции. Рисовая пудра идеально подходила для любого типа кожи: обладала прекрасными матирующими и абсорбирующими свойствами, очищала поры и заживляла мелкие повреждения кожного покрова, что отлично подходило для моей первой клиентки. А чтобы состав пудры имел натуральный оттенок, я добавила в нее голубую, желтую и красную глину, которой в Вирдании оказалось предостаточно.

Мадемуазель Роуз даже спокойно отреагировала на мои манипуляции с волосами. Теперь ее взгляд не был раскосым, а брови не достигали середины висков. Последние штрихи, кажется, ей понравились больше всего — на ресницы нанесли немного туши, изготовленной из древесного угля, пчелиного воска, желатина и миндального масла, и растушевали помаду алого оттенка, чтобы придать губам немного цвета и яркости.

— Каплю розового масла, и вы готовы, — торжественно объявила я, чуть отступив, чтобы со стороны оглядеть результат, — мадемуазель Роуз, вы прекрасны.

— Спасибо, я… я не знаю, как вас отблагодарить, мадемуазель Кэтрин, — сиплым голосом пробормотала девушка, не сводя взгляд со своего отражения в зеркале.

— Лучшая благодарность — это рассказать о моих чудо-средствах всем знакомым, родственницам и подругам. Для каждого Энни подберет подходящее их коже и проблеме средство.

— Конечно, я всем расскажу, — пообещала девушка, прижимая к груди сверток с подарками, будто это была величайшая ценность.

— Ну что, готовы к своему первому выходу в новом образе? — озорно подмигнула вдруг стушевавшейся девушке, распахивая дверь.

— Да, мадемуазель Кэтрин, — уверенно заявила счастливая клиентка, решительно шагнув вперед.

Наш выход произвел фурор. К двум особам присоединились еще три, так что на мадемуазель Роуз уставились сразу пять пар изумлённых, завистливых глаз. Но девушка не подвела и, расправив узкие плечики, вздернув подбородок, гордо проплыла в зал. Однако, прежде чем выйти из лавки, вдруг радостно помахала мне рукой и устремилась к стоящему неподалеку кэбу.

В этот день лавка закрылась гораздо позже обычного, а продажи увеличились втрое. К концу второго часа я и Энни, выпроводив за дверь последнюю покупательницу, с трудом ворочая языком, попрощались и разошлись в разные стороны. Только подъезжая к дому, я вспомнила, что ревизию товара так и не провела. А судя по количеству проданного сегодня, завтра с раннего утра мне придется снова ехать в лавку, чтобы пополнить прилавки новым товаром.

Глава 31

— Куда дальше едем, госпожа? — спросил Патрик, стоило мне только приблизиться к кэбу.

— В особняк, — проговорила, в изнеможении рухнув, словно подкошенная, на сиденье, чувствуя безграничную усталость в ногах от долгого стояния и неприятную тянущую боль в спине, которая отдавала в затылок.

— Как прикажете, мадемуазель, — важно отозвался Патрик, осторожно прикрыл дверь, и вскоре экипаж, слегка дернувшись, шустро покатил по мощенной камнем дороге.

Дома все было спокойно и размеренно. Эмон, приняв мое пальто, кратко сообщил последние новости. Мсье Оуэн отчитался о ежемесячных тратах на особняк и предложил нанять приходящего садовника, чтобы наконец навести порядок во дворе и саду.

Согласившись с доводами старика, я, сменив парадное платье на домашнее, быстро поужинала и поспешила проверить доставленный с доков заказ. Как я и предполагала, пять бутылок были разбиты вдребезги, а с остальных пришлось стирать жирную субстанцию. Увлекшись необременительной работой, в которой не требовалось применять мыслительный процесс, я не заметила, как отмыла всю лабораторию.

Работать с маслами, натуральными красителями и прочими пачкающимися средствами мне не захотелось, поэтому решила — пусть хотя бы одну ночь помещение побудет в почти идеальной чистоте. Я впервые за много дней отправилась в свою комнату раньше, чем обычно, и, естественно, встретила в холле беседующих мсье Оуэна и Эмона. Те, конечно, промолчали, но выглядели изумленными и задумчивыми, кажется, я их снова удивила.

Остаток дня я посвятила себе. Неспешно приняла ванну, нанесла увлажняющую маску, не требующую смывания, на лицо и даже открыла книгу, взятую из дома мадам Жанет. Но на пятнадцатой странице, в которой нежная фиалка страдала от неразделенной любви, я, прекратив бессмысленную борьбу со сном, захлопнула книгу и тотчас отключилась…

— Доброе утро, мадемуазель Кэтрин, — поприветствовал меня Эмон, положив на стол свежую прессу и поставив передо мной чашку с кофе.

— Доброе, что пишут?

— Ничего важного, мадемуазель, — отчитался мужчина и, развернув газету на второй странице, добавил, — мсье Коннор выкупил у графа Лорсана дом.

— Хм… интересно, зачем ему третий дом на этой улице?

— Ходили слухи, мадемуазель Кэтрин, что мсье Коннор Берч имеет пагубное пристрастие к особам легкого поведения.

— Ну это не слухи, так оно и есть, — хмыкнула, узнав об этом лично от самого обсуждаемого, которого, впрочем, это ничуть не беспокоило.

— На этой улице стоят дома, где, кхм… девушки предлагают свои услуги, — чуть запнувшись, пояснил дворецкий, все еще не привыкнув к тому, что меня такие разговоры не смущают и в истерику я тоже не впадаю.

— Вот как, интересно, — задумчиво протянула я, поставив мысленную зарубку выяснить детали у самого Коннора, и, допив остатки кофе, произнесла, — Эмон, я буду поздно.

В лавке меня так рано не ждали. Энни хоть и физически бодрствовала, но мозг наверняка ещё спал, и от девушки толку было мало. Чтоб без дела не сидела, я отправила сонную барышню расставлять на полках новый товар. Сама же, оккупировав расходные книги, приступила к их проверке. В этот раз никто не путался у меня под ногами и не ойкал, когда