Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома - Сергей Александрович Милушкин

class="p1">Света достала из кармана карточку, потом сунула ее назад.

— Отследят.

Из наличных у нее нашлось двести рублей и у меня какая-то завалящая сотка — причем сотка из моего мира. Я понятия не имел, пройдет ли она здесь.

Мы взяли два чебурека и один стаканчик кофе — на большее не хватило. Меня разбирал смех. Мы были похожи на двух нашкодивших подростков. Мало того, что я подсунул неизвестно какую купюру (продавщица даже не взглянула на нее), так еще и денег не хватало на самое элементарное.

Однако более вкусного чебурека я давно не ел. Пережевывая ароматную булку с мясом, я вдруг заметил в дальнем конце фойе двух людей в серой форме. Сердце ушло в пятки. Зрители? Ищейки? Все могло быть.

Света стояла спиной к ним, и я едва уловимым движением головы подал ей знак.

Еще одно мгновение и патруль направился в нашу сторону.

Нужно было что-то делать.

— Они идут сюда. Двое, — сказал я, прикрывая рот чебуреком.

— Стой. Не двигайся. Дай сюда чебурек.

Я протянул ей свою еду и в тот же миг невесть откуда взявшиеся наручники защелкнулись на моих запястьях.

— Эй! — вырвалось у меня.

— Молодые люди… ваши документы, — раздался в тот же миг требовательный голос.

Я успел разглядеть их — это были обычные полицейские, но кто их знает…

Света медленно повернулась. Лицо ее было жестким, даже злым. Я ее никогда такой не видел.

На мгновение в ее руке показалась красная книжица — я даже не заметил, откуда и когда она достала ее.

Парни опешили.

— Чайка, — сказал один.

— Чайка, — повторил второй.

— Извините, но мы… должны…

— Здесь проводится спецоперация, немедленно покиньте театр, — как робот произнесла Света.

У меня в животе противно заурчало.

Они увидели наручники, вместо книжицы в ее руке сверкнул черный пистолет.

— Быстро… — прошипела она.

Господи, с этой девочкой я ходил в один детский сад, — подумал я. — Ради нее я разобрал те самые часы, которые сейчас блестели на ее руке. Вот так провидение! Вот так реальность!

Полицейские переглянулись.

— Так точно, товарищ капитан! — сказал вдруг один из них. — Извините за…

Я не расслышал, за что именно, потому что парни поспешили резко скрыться из виду.

Когда они зашли за стенку, Света перегнулась через прилавок и скомандовала:

— Работает «Чайка». Мне нужен ваш телефон. Вам его вернут после окончания спецоперации.

— Да, конечно… — продавец похлопала себя по карманам. — А… рабочий подойдет?

— Даже еще лучше.

Девушка взяла с прилавка смартфон с треснувшим экраном и протянула Свете.

— Какой код?

— 2215.

— Отлично. Видели тех двух полицейских? Никому, в том числе и полиции запрещается сообщать, что ваш телефон реквизирован Чайкой. Ясно? Мы расследуем укрывание цифровой болезни среди полицейских.

— Да… конечно… — ответила дрожащим голосом девушка. — Я… никому… если хотите, вот и мой личный телефон…

— Хватит и этого!

— Где пожарный выход?

— Он… он за дальней колонной, там еще клетка большая с попугаями… — пролепетала продавщица. Она переводила взгляд на меня, на наручники и, видимо, не могла понять, как они на мне оказались, если только что мы мирно ели чебуреки. Если честно, я и сам этого не понимал.

— Следующую неделю он проведет в камере-одиночке, там плохо кормят. А «Чайка» не такая кровожадная, как вы думаете, — сказала Света обернувшись.

Оторопевшие глаза продавщицы сказали многое, если не все. А точнее: «Хорошо, что забрали не меня, а то одного чебурека могло и не хватить».

Света взяла меня под локоть и довольно бесцеремонно повела к засаженному фикусами углу фойе, откуда раздавались птичьи крики.

За клеткой действительно обнаружилась неприметная серая дверь, рядом с которой красными трафаретными буквами была нанесена надпись:

ПОЖАРНЫЙ ВЫХОД

Она распахнула дверь и втолкнула меня внутрь. Наверняка со стороны была полная видимость того, что спецназовец ведет задержанного опасного преступника. В тот момент, когда мы вышли в эту дверь, в фойе хлынули зрители, поднялся гвалт и гул, сразу же в буфет выстроилась очередь и продавщица поспешила забыть о неприятном инциденте.

Когда директор спросит, где телефон, мы будем уже далеко. А телефон — в мусорном ящике.

— Прости, другого выхода не было. Ты не думай, что я только и занимаюсь тем, что отжимаю телефоны направо и налево, — Света расстегнула мне наручники.

Я потряс руками. Запястья побаливали.

— Честно говоря, я даже испугался. Что ты… не шутишь.

— Я и не шутила, — спокойно ответила она, достала телефон, что-то ввела в приложение. — Пойдем, через минуту подъедет такси.

— Куда мы сейчас?

Света вскинула руку и потрясла ей.

— В часовую мастерскую. Нужно ведь починить мои часы.

— Мои, — сказал я.

— Наши.

Мы переглянулись и устремились вниз по лестнице. Когда мы вышли из здания, шел дождь. Прямо возле пожарного выхода стоял серый автомобиль неизвестной марки.

Мы сели на заднее сиденье. Без лишних слов такси тронулось с места. Через двадцать минут, в ходе которых таксист не проронил ни слова (какое счастье!), мы вышли у старого военного кладбища.

Когда такси скрылось из виду, Света зашла в калитку и положила трубку на ближайшую могилу, предварительно стерев отпечатки пальцев.

— Буфет заплатил за нашу доставку? — осведомился я.

Она развела руками.

— Дело государственной важности.

Мы прошли через кладбище насквозь, не встретив ни одного человека. На другой стороне пришлось перелезть через старую ржавую ограду.

Попетляв по району, застроенному неприметными коттеджами, мы, наконец, вышли на проспект Мира. Часовая мастерская располагалась на углу старого четырехэтажного дома, поросшего зеленым мхом.

Я толкнул дверь и быстро прошел внутрь. Мне хотелось как можно быстрее уйти с улицы.

Света зашла за мной. Зазвенел колокольчик и в окошке через несколько мгновений показался человек с красным лицом и толстых очках.

Он вопросительно посмотрел на нас.

Света сняла с запястья часы и положила их перед ним.

Несколько мгновений он разглядывал часы словно перед ним была бесценная реликвия, а потом послышался его сухой трескучий голос:

— Я уж и не думал, что вы когда-нибудь придете.

Глава 15

Я вдруг понял, что внутри помещения часовой мастерской несмотря на довольно оживленный проспект Мира за дверью очень-очень тихо. Настолько тихо, что все эти часы, развешанные на стенах — новые, старые и вовсе старинные, с циферблатами и электронные, даже песочные на маленьких полочках — должны были издавать какофонию звуков. «Тик-так» на все лады и тона. Однако… все эти часы стояли. Время на всех было разное — не то, что обычно выставляется на рекламе хронометров — «10:10».

Возникло странное ощущение, что время в этом маленьком закутке застыло.