Рабочий день - Александр Иванович Астраханцев

— Ну так что? — спросил нетерпеливый Красавин.

— Ты мне много вопросов не задавай, я сам больше люблю задавать вопросы. Я все-таки не понял: дом ты собираешься сдавать? Или он тебя уже не интересует?

— Собираюсь. Надеюсь, завтра все-таки.

— Ну, а насчет Хохрякова ты пока ни на что не надейся.

VI

Прежде чем взяться за какое-либо дело, Затулин обдумывает возможность решения его в разных вариантах, вместе с тем постепенно убеждая себя в правоте и выигрышности дела, а уж потом он решителен и быстр или осторожен и хитер — в зависимости от обстоятельств.

Так и с Хохряковым — он уже давно об этом думал. Подумал еще раз и сейчас. Окончательно решил, что действительно Хохряков явно зарвался на своем месте и мешает делу — неправильно ориентирует, развращает молодежь. Однако ничего пока не предпринимал.

Кстати, вопрос о деятельности Хохрякова неоднократно ставился в горисполкоме как организации, наиболее страдающей от его попустительства, но до резких выводов так и не доводился. Затулин на всех заседаниях бывал, знает, как вопрос этот закручивается на одном месте, подобно волчку. В самом деле, качество строительства как будто улучшается из года в год — что проходило двадцать, даже десять лет назад, теперь и близко не проходит. Однако требования к нему растут еще быстрее; горисполком завален жалобами жильцов, всяческих коллективов, жилищных контор, администраторов коммунальных предприятий на качество жилья, на качество производственных зданий. Кто виноват? На этих заседаниях не принято было замыкаться на отдельных личностях, личности рассматривались только как представители организаций, а организации эти подчиняются ведомствам и контролируются ведомствами. И потом, здесь собираются все-таки уважаемые всеми люди, многие друг друга знают. Касательно личностей горисполком выносит только порицания. А что такое порицание? Оно эфемерно, как воздушный поцелуй.

Ближе всех к ведению горисполкома Хохряков. Но он здесь — фигура, и в результате всякого обсуждения оказывается, что Иван Иванович строг, но справедлив, Иван Иванович придирчив, а это, наверное, кое-кому не нравится, что виноват не он, а строители, которые плохо строят. А кто строители? Затулин же, первый подрядчик в горисполкоме, и неизвестно еще, не хуже ли было бы, не будь Ивана Ивановича? Вот почему Затулин осторожен.

И вот на очередном заседании секции строительства в горисполкоме опять обсуждается вопрос о качестве строительства, приемки и состояния жилья по итогам прошедшего с начала года периода.

Затулин ждет своей очереди отчитываться. Доклад у него отпечатан на двадцати страницах, в нем подробно, под нужным углом рассмотрены мероприятия реализованные, которые дали столько-то процентов, и мероприятия запланированные, которые дадут еще столько-то, а потом доклад заостряется на причинах, мешающих тресту: тут и субподрядчики из других ведомств, и стройматериалы из другого министерства, и железобетонные со столярными изделия с заводов главка... О собственных причинах — завуалированно, скороговоркой, поскольку уже не позволяет время... Доклад обкатан до гладкости, испытан чтением по очереди с главным инженером в главке, горкоме, горисполкоме. Каждый раз он подновляется, обрастает свежими деталями. Теперь вот, например, Затулин рад сообщить, что в тресте усилена строительная лаборатория, что ей приданы функции инспекции качества и трест ждет от этого большого эффекта.

Однако обычный порядок заседания сломан. Первым отчитался Хохряков, затем выступает один, другой, третий — и говорят о низкой требовательности при приемке зданий, о безответственности, халатности службы архстройинспекции, и главным образом ее руководителя Хохрякова. А дальше — уж совсем о том, что не принято говорить во всеуслышание: о его сквернословии, грубости, пьянстве, о его мздоиметве, наконец, о несоответствии его личности званию руководителя и инженера.

Хохряков возмущен: бормочет что-то, выкрикивает, багровеет.

Выступили и против этих крикунов: нельзя путать человеческие качества с деловыми, все мы не без греха, зато у Ивана Ивановича огромный опыт, стаж, авторитет, он строг, кое-кому это не по душе, вот и наговаривают, но насильно мил не будешь, а что мздоимец — так это уж настоящая клевета, которая наказуема в уголовном порядке, все мы знаем Ивана Ивановича многие годы, да что годы — двадцать с лишним лет он работает среди нас... И все в том же духе. Но теперь эти выступления были скромнее и тише, чем раньше. Выступил вторично сам Хохряков. Мздоимство он отрицал начисто, свою же грубость и матерщину он оправдал тем, что строители — народ грубый, их много, а он один, рядом с ними любой начнет по-матерному, с баранами приходится объясняться по-бараньи и т. д., так что некоторые с места начали возмущенно выкрикивать: «Это наглость!», шикать и даже свистеть. «Тихо! Тихо! Давайте по одному!» — успокаивал председатель. Однако выступающих было не так уж много, и не было ясности, кто же все-таки прав.

Попросили выступить Затулина как руководителя, знакомого с тонкостями дела. Поскольку основной вопрос касался все-таки качества строительства, но тема заседания сместилась, Затулин доклад свой перестроил: весь его он повторил, но вкратце, зато причины, мешающие тресту, заиграли ярче. К ним Затулин приплюсовал и то, что усилия его как руководителя, заставляющего своих подчиненных строить и сдавать жилье с хорошим качеством в духе последних решений, разбиваются, как о камень, о слабую требовательность при приемке. Этот тезис Затулин витиевато расширил, обосновал несколькими характерными примерами и без всяких резкостей, ненавязчиво заставил заседающих сделать вывод об отрицательной оценке деятельности Хохрякова.

VII

Спустя несколько дней Затулин пригласил к себе главного инженера, чтобы поговорить один на один.

— Вот какие дела, — сказал он. — Принимай на работу Хохрякова.

— Сняли-таки?

— Да. Причем — я ведь был потом и на закрытом заседании — не как несправившегося, а как потерявшего доверие руководителя. Забавно?

— И сунули тебе?

— Ну да. Надо же мне было вякнуть на расширенном заседании перед этим, что мы стройлабораторию усиливаем, придаем ей функции инспекции! Это ты писал в доклад? Ну вот, а мне это припомнили и говорят: вот тебе прекрасный руководитель лаборатории, у вас в тресте он уж инспекцию организует. Такой опыт, такой опыт! Ему два года до пенсии осталось. Я откручивался, откручивался, но, в общем, навязали.

— Я же недавно взял руководителем молодого начальника участка — энергичный, способный парень, начал входить в курс дела. Я вокруг него два месяца ходил, присматривался. Сбил с толку...

— Я знаю, я уже думал над этим. Если он, говоришь, такой способный, давай