Иудаизм - Виктор Барановский

Другие народы имели исполненные предрассудков представления о смерти и усопших. Многие даже поклонялись духам умерших. Совершенно очевидно, что подобные действия диктовались верованиями и представлениями, противоречившими вере в Господа, Который, в конечном счете, является единственным источником и устроителем жизни. Сознавая это, евреи, когда умирал кто-то из близких, не должны были совершать сомнительных ритуалов.

Большой интерес представляют наставления о пище чистой и нечистой (14:3-21).

Споры о причинах этих наставлений не прекращаются с дохристианских времен. Возможно, наиболее приемлемое из современных объяснений их состоит в том, что употреблять в пищу мясо некоторых животных запрещалось из гигиенических соображений. Так, по мнению ряда специалистов, мясо свиньи могло вызывать в те времена заболевание трихинозом, а мясо кролика – туляремией. Однако есть и другие данные, в свете которых подобные объяснения представляются маловероятными. Употребление в пищу мяса некоторых «чистых» животных может иногда больше угрожать здоровью, чем церемониально «нечистых». Кроме того, нигде нет ссылок на "гигиенические соображения" как на причину соблюдения закона о чистых и нечистых животных.

Другое распространенное объяснение этого закона в том, что нечистые животные использовались язычниками при совершении ими религиозных обрядов. В пользу этой версии приводится сказанное об этих животных во Втор. 14:3: "Не ешь никакой мерзости". Еврейское слово, переведенное в Библии как «мерзость», встречается и в других местах Второзакония, где упоминается о языческой религиозной практике. В самом деле, некоторые нечистые животные, к примеру, свиньи играли особую роль в языческих ритуалах. Тем не менее, это объяснение вносит в вопрос мало ясности. Например, мясо быка, который повсеместно в языческих религиях Ближнего Востока почитался как символ, употреблять в пищу евреям разрешалось.

Еще одно объяснение состоит в том, что чистые и нечистые животные олицетворяли собой понятия доброго и злого начал в человеческом сообществе. Но оно выглядит субъективным. Например, сторонники этой точки зрения объясняли, что пережевывание жвачки олицетворяло размышление искренне верующего над Законом. Или что овца чиста потому, что служила народу напоминанием о Господе, его Пастыре.

Такого рода "толкования" едва ли представляют ценность, хотя интерпретация, основанная на символике, может быть с известным успехом применена к чистым и нечистым (церемониально) животным.

Животные делятся на три класса: те, что живут на суше; те, которые обитают в воде; и те, чьей средой обитания является воздушное пространство. Высказывается предположение, что некоторые животные в каждой группе обладают всеми признаками, характерными для данного класса, но любое отклонение от "стандарта" переводит животное в разряд "нечистых". К примеру, нечистыми в своем классе являются хищные птицы, которые поедают мясо вместе с кровью, и те, что питаются падалью, тогда как чистыми считаются, вероятно, птицы, питающиеся зерном. По мнению некоторых, здесь символизируются два «класса» людей – язычники, которые употребляли в пищу кровь, а также ели мясо животных, найденных ими мертвыми, и израильтяне, не практиковавшие ни того, ни другого. Однако исчерпывающий набор признаков, типичных для того или иного класса, установить часто нелегко.

Четвертое объяснение исходит из того, что различие между чистыми и нечистыми животными довольно спорно и что Бог установил разделение между ними, чтобы дать Израилю возможность выразить свои совершенно особые взаимоотношения с Ним даже в подходе к потребляемой им пище.

Если чистые и нечистые животные действительно символизировали человеческое сообщество, то законы о пище выполняли двойную функцию. Они служили наглядным воспитательным примером Израилю в его взаимоотношениях с Богом и другими народами, а также напоминали евреям о том, что они, как народ избранный, уникальны в своем роде.

К церемониально нечистым животным относились верблюд, заяц, тушканчик, а также свинья. Из живущих в водной среде можно было есть только тех, которые имели перья (плавники) и чешую. Все остальные объявлялись нечистыми.

Все, что летает, относилось к третьей группе и подразделялось на птиц и насекомых. Нечистыми птицами считались хищные и питающиеся падалью, включая летучую мышь.

Все крылатые пресмыкающиеся, включая крылатых насекомых, были нечистыми. Существовали, однако, и чистые насекомые, например, саранча, сверчки, кузнечики, которых в пищу употребляли (в русской Библии они попали в разряд "чистой птицы").

В стихе 14:21 говорится, что употребляющий в пищу кровь осквернялся. С этим, вероятно, связано запрещение есть «мертвечину», будь то животное, птица или насекомое, поскольку у мертвого животного не была отцежена кровь. Другим можно было есть мертвечину, но только не Израилю, народу особому, святому у Господа.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что все эти законы о пище должны были напоминать Израилю о его особом положении в глазаx Божьих. Прежде, чем приступить к еде, еврею надо было осознать, что его жизнь в каждом ее проявлении, включая и принятие пищи, должна быть посвящена Богу. Также и «меню» еврея должно было свидетельствовать язычникам об особых взаимоотношениях Израиля с Господом.

Закон о десятине (14:22–29)

Установления относительно десятины с зерна и скота, которая шла на общинную трапезу перед главным святилищем, были связаны с законами о пище. "Съедать десятину" в присутствии Господа было для израильтян еще одним способом выразить свои особые взаимоотношения с Ним и зависимость от Него в повседневной пище. Меню евреев было ограничено не только в том смысле, что им можно было есть, но и в том, сколько еды они имели право оставлять для себя. Закон о десятине, с выраженной в нем заботой о бедных, повлек за собой дальнейшие постановления (15:1-18), в которых предусмотрены были нужды должников, рабов и всех тех, кто не имел средств к существованию.

Устами Моисея Бог подчеркивал, что десятина для израильтян – нечто неизменно обязательное: "Отделяй десятину от всего". Прежде Моисей говорил, что их десятины предназначены для левитов, теперь он добавил новое к установлению о десятине. Израильтяне должны были приносить часть своих десятин к главному святилищу и там съедать их в ходе общинной трапезы в присутствии Господа.

Назначение этого закона было в том, чтобы научить евреев бояться Господа, Бога их, во все дни. Поедая пищу перед Ним, евреи, напутствуемые священниками, должны были привыкать к мысли, что вся их еда (а значит, и жизнь их) зависит не столько от их навыков ведения сельского хозяйства, сколько от Господних благословений. Таким образом, они учились бы бояться Его, т. е. проникались бы осознанием того, что лишь в повиновении Ему есть залог их сытой и безбедной жизни сегодня и в будущем.

Совершенно очевидно, что в новой земле многие станут жить слишком далеко от святилища, так что практически не смогут приносить туда свою десятину. Им предоставлялось право, продав десятину за серебро, отправляться к главному святилищу, а там они могли купить за свое серебро волов, овец, вина или сикера, словом, всего, что пожелала бы душа их, чтобы затем есть и пить в присутствии Бога.

Как вино, так и сикер разрешались к употреблению даже и в обряде богослужения. Слово «вино» могло означать как пьянящий, так и безалкогольный напиток. Еврейское слово, передаваемое в русской Библии как «сикер» (секар), некоторыми переводчиками Священного Писания понималось как крепкий напиток. Эта трактовка вводит в заблуждение, так как исходит из предположения, будто «сикер» был напитком, полученным при перегонке. Между тем, самый процесс перегонки на Ближнем Востоке не был известен до VII века н. э. Так что «сикер» был, вероятно, своего рода пивом, с невысоким содержанием алкоголя.

Вряд ли одна семья могла съесть всю десятину, видимо, оставшееся отдавали левитам, обслуживавшим святилище. Так и левиты, которые не имели собственного удела, обеспечивались пищей.

Стихи 14:28–29 предписывали, чтобы каждый третий год вторую десятину не в святилище относили, а оставляли для прокормления левитов и менее обеспеченных членов общества.

Упоминаются здесь и «пришельцы», так называются в Библии чужеземцы, которые жили вместе с израильтянами. С ними следовало обращаться справедливо, однако привилегии

израильского гражданства на них не распространялись. Особого внимания требует закон к нуждам вдов и сирот.

Следуя этому Божьему повелению, израильтяне всегда могли бы жить в процветающем обществе и позволить себе быть еще более щедрыми, потому что Бог благословил бы их во всяком деле рук их.

Год освобождения (15:1-18)

Одной из частых и тяжелых проблем народа были долги. Божье повеление относительно субботнего года или "года прощения" было высказано в Исх. 23:10–11 и в Лев. 25:1–7. Там заявлялось, что в седьмой год земле следовало давать отдых и не засевать ее, но ничего не говорилось о прощении долгов. Здесь Моисей выдвинул и это требование.