"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Демина Карина

Конечно есть.

Если старик Змей был прав в своих предположениях, а Чарльз предполагал, что все так и есть, Августа нужна похитителям. Точнее, даже не она, но ее дети. Однако дети не берутся из ниоткуда, так что пара недель задержки ничего не изменит. А их вот понес черт.

За эти мысли стало стыдно, и Чарльз слизал пот с верхней губы. А еще подумал, что выглядит он совершенно отвратительно. Матушка бы ужаснулась. Лицо обгорело и чешется. Спина не обгорела, но пыль забралась под одежду и теперь пропитала кожу, отчего та тоже чесалась. Голова, что характерно, зудит, навевая вовсе уж нехорошие мысли.

А за ними ведь наблюдают.

Издали.

Исподволь. С немалым интересом. Примерно с таким же дитя смотрит на витрину игрушечной лавки. А еще с предвкушением.

Милли ловко перебралась в свое седло и, привстав на стременах, оглянулась.

– За нами движется, – сказала она мрачно и вытащила револьвер.

У маменьки тоже имеется пара, но крохотные, ладонью накрыть можно. Такие удобно носить в ридикюле, хотя, конечно, не принято.

На Востоке безопасно.

Там нет ни затерянных городов странного происхождения, ни диких сиу. Обыкновенные бандиты вот встречаются, но отнюдь не там, где обитают приличные женщины.

Чарльз тоже обернулся.

Туман, выбравшись с площади, крался по следу. Он менял обличья, неспособный остановиться на одном. Вот зверь с длинными лапами и косматой гривой, в которой чудятся змеиные головы, превращается в другого, приземистого, напоминающего крокодила. А тот рассыпается табуном лошадей, но лошади тают…

Ей будет тяжело на Востоке.

Милисенте.

Вон, то и дело озирается, хмурая, но готовая дать отпор, пусть бы и туману. Слишком уж она… дикая? Верно. Пожалуй. Нескладная. Высокая. Хамоватая порой, что вовсе уж недопустимо.

И одежда эта, напрочь непристойная.

Но ей будет тесно в корсетах, да и юбки она не оценит, пусть бы и отороченные кружевом. Не впишется она в благостную тишину гостиных, которая если и нарушается, то бренчанием клавесина да тихими голосами чтиц.

Не примут.

Это Чарльз осознал явственно.

Даже если он уговорит маменьку помочь. А уговаривать придется, ибо маменька имеет вполне определенные представления о том, какой надлежит быть девице. Но Чарльзу не откажет.

Вот только…

Кто кого пристрелит раньше? Маменька Милли или она маменьку? Почему-то эта мысль вызвала смешок, от которого туман рассыпался и отполз.

Не нравится?

Знать бы, что еще ему не нравится.

И все-таки Чарльзу не поверят. Даже если он свидетелей притащит. Вот слепок бы сделать, да… Он шкурой чувствовал, что к Силе обращаться не надо. Что место это только порадуется его, Чарльза, Силе, как порадуется и крови.

– Поворачиваем. – Рядом оказалась сиу. – И надо поторапливаться. Он начинает просыпаться.

Туман, которому надоела игра, растекся белой жижей. И в ней вязли ноги лошадей. Те шли, ступая осторожно, казалось, даже с брезгливостью, которую приходилось преодолевать. Но шли. И шагу прибавили весьма охотно.

Наконец удалось свернуть от площади.

– Сейчас будет дворец Солнцеподобного, – вновь же шепотом сказала сиу. И туман тотчас откликнулся на голос, потянулся выше, словно желая добраться до тех, кто думает, что им под силу пройти по проклятому городу.

Стало совсем неуютно.

– Смерть. Много. – Эдди говорил не шепотом, но вполне громко, однако от звука его голоса туман отступил. – В прошлый раз я был на краю. А тут вот…

Дворец выплывал из тумана, его укутавшего, белоснежною мраморной горой. Огромный и великолепный. Пожалуй, в жизни своей Чарльз не видел ничего более внушительного. И туман, словно решив похвастать этаким чудом, а может, впечатлить незваных гостей, поспешно и резко одернул полог.

И солнце плеснуло полуденным светом.

Полдень?

Уже полдень?

Чарльз прищурился. Солнце и вправду стояло высоко. И свет его заливал мраморные стены, вдыхая в них некое подобие жизни.

Башни.

Башенки.

Крохотные, будто игрушечные. Хрупкие галереи. Колонны, словно из сахара слепленные, увитые каменными цветами. Стрельчатые окна, в которых сохранились витражи. И они, сложные, завораживали.

Вот человек стоит, раскинув руки, и солнечный свет окутывает его с головы до ног. Силуэт кажется пылающим, а на ладонях его лежат новорожденные светила. И другие люди преклоняют колени.

Правильно.

Никто и никогда не устоит перед силой Солнцеподобного.

Откуда эта мысль?

Чужая.

Неправильная.

– Если будем обходить и его, не успеем выбраться. – Эдди смотрел на дворец с той обреченностью, которая не оставляет сомнений. – Милли, может, ты назад? Вы ведь поможете…

– Назад пути нет. – Сиу взглянула на лестницу.

И Чарльз тоже.

Белоснежные ступени слабо сияли почти незаметным свечением, но Чарльз видел это. Как и тончайшую резьбу, что покрывала балюстраду.

– Спешиваемся. – Эдди принял решение, хотя оно ему категорически не нравилось. – Идем быстро. Не отвлекаемся. Чарли, Милли, ничего не брать! Даже не трогать! Держите руки при себе. Не можете – лучше сейчас отрежьте.

Можно подумать, Чарльз идиот. Он понимал, что место это…

С другого витража взирала женщина столь прекрасная, что Чарльз на мгновенье забыл обо всем. Он стоял и смотрел, изо всех сил пытаясь запомнить каждую черту ее лица.

Тычок в бок привел его в себя. И первое, что Чарльз ощутил, – ярость. Да как смеют они помешать…

– Не поддавайся. – Милли смотрела серьезно. – Иди. А то и вправду, не приведите боги, ночевать придется.

Эта мысль почему-то вызвала дикий восторг. Но Чарльз с ним справился.

Стоило ступить на лестницу, и она зазвенела. Тонким нежным звуком, который слышал только он, Чарльз. Остальные недостойны. Они пришли сюда, потревожили покой, дикие, дикие существа… Им самое место на площади, все одно на большее не годны.

А Чарльз – другое дело.

Он хорош собой. И умен. Он достоин служить госпоже.

Проклятье!

Нет, Чарльз уже не мальчишка, который позволит задурить себе голову, тем более существу, которого больше нет.

Или есть?

Лестница кажется бесконечной. Лошади ступают по ней осторожно. Жеребец Чарльза прядет ушами. Тоже слышит звон? Он почти стих, и это обстоятельство заставляет мучительно прислушиваться. Чарльз не готов расстаться с музыкой.

– Ковыляет по курганам колымага за конем… – раздалось вдруг оглушительное пение, напрочь перебивающее волшебный звон. – Это я и Себастьяно ящик золота везем…

Хриплый голос Эдди заполнил, казалось, все пространство.

– Заткнись! – рявкнул Чарльз, но Эдди лишь громче завел:

– Заунывно ветер свищет, в трубке тлеет огонек…

– Веселей держись, дружище, путь неблизок, кров далек… – подхватила Милли, и ее голос, неожиданно сильный, вызвал едва ли не отвращение. – Чарли, давай. А то ведь заморочат.

Кто?

Его не заморочить.

Он Чарльз Диксон, третий граф… пришел сюда по собственной воле, чтобы предложить службу той, которая единственно достойна его любви и преданности. Сердце болезненно сжалось. А в голове забилась мыслишка, что если он, Чарльз, хочет остаться, то ему будут рады.

Только ему.

Надо сперва избавиться от этих невежд, которые потащили лошадей в храм.

А место это сродни храму.

Лестница сменилась длинной галереей, сложенной из того же белого камня.

– Ковыляют по курганам двое путников пешком… – продолжал завывать Эдди.

И хриплый голос его перебивал такие правильные, такие нужные мысли.

– Это я и Себастьяно ящик золота несем… – Милли вовсе в ноты не попадала.

Да уж, в гостиных она будет редким зверем, на такого все соберутся поглазеть. И мысль эта доставила несказанное удовольствие. Правда, Чарльз встряхнулся.

Что с ним творится?

Это место…

На стенах люди или те, кто лишь казался таковыми, возвышались над прочими. Они были прекрасны, как боги. Они были богами, которым поклонялись все остальные народы. Пусть и не всегда доброй волей.