Под ударом - Kancstc

— Ага, — встряла Даша, — И сразу все мишени положил.

— Да какой там сразу, — отмахнулся я, — пол стрельбища перепахал, пока что-то стало получаться.

— А кто крёстный? — вылез незнакомый мне парень, похоже, новенький и тут же огрёб подзатыльник и соседа. Я же только пожал плечами и спокойно ответил, ткнув пальцем в потолок:

— Сам. Его Величество.

Этот новенький представился:

— Кстати, Вовка. Но тебе свезло!

— Не без того, — согласился я, — но и вертеться приходится, чтобы соответствовать. Крёстный у меня серьёзный, спуску не даёт!

Мы ещё потрепались сколько-то на общие темы, но вскоре девочки доели пирожные и Тимирязев демонстративно посмотрел на своё левое запястье — при моей жизни там носили часы, а сейчас, в 42 веке, тут делают цифровую татуировку, которая показывает время и выполняет ещё много всяких функций по мелочи. Простые рабочие парни конечно же не обратили внимания на этот жест, так что пришлось мне:

— Звиняй, пацаны, моим гостям пора домой.

И мы отчалили.

Когда мы вышли, мои спутники дали волю эмоциям. Даша скривилась и проворчала:

— Вот так и живём. А ещё когда торчит весь день в мастерской, не домой идёт обедать, а с этими.

— Не, ну это правильно, — веско возразил мой тёзка, — если уж одно дело вместе делают, то чего уж там чураться за один стол сесть. Но ты, я смотрю, у них и правда в авторитете.

На это Даша снова скривилась:

— Я же говорю, его наш механик до каких-то мелких работ допустил, а он, говорят, строгий. У него человек из ремесленной школы с год только стоит и смотрит, как что делать, прежде чем ему доверят инструмент подавать, а этого как бы сразу. По их меркам это круто.

Люсю это изрядно удивило:

— А что, ваш механик так вами командует, что может туда пустить, туда не пустить?

— Не, ну это правильно! — не поддержал её брат. — На машине ведь и убиться можно, если что, так что механика в его делах надо слушать. А уж если что-то в машине делать, так тут уж точно его слушать надо.

— Ты мне другое скажи, — снова влезла Люся, — как твой крёстный это терпит?

— Сказал что это полезные знакомства и их надо поддерживать. Да и интересно там в мастерской! — ответил я. — А про тётю Лиз уже знаете, она сама постоянно в совей машине что-то подкручивает и допиливает.

На том, собственно и расстались, только договорились встретиться в субботу на стрельбище. Люся на это тяжело вздохнула, а вот Даша наоборот, хоть и не проявила энтузиазма, но и возражений никаких не высказала. И я краем уха услышал, как они с Люсей тихо перекинулись:

— И чего, ты так и будешь убивать там каждую субботу?

— В тебя никогда не стреляли? — очень серьёзно ответила неофициальная царевна, которая, похоже, вдруг резко повзрослела.

А уже у себя в покоях я сел в позу для медитации и сделал то, чем следовало заняться с самого моего пробуждения в этом времени: крепко задумался. Что, вообще происходит? Чего от меня хотят все эти люди? С чего это вдруг на меня обрушились все эти милости?

С чего это вдруг меня поставили в очередь наследования трона Империи? В самый хвост, конечно, но и очередь не то, чтобы длинная. Назначили мне нехилый такой титул и настойчиво подкладывают под меня царскую дочку. Неофициальную, но по нынешним временам — так себе недостаток. Что во мне такого, что на меня накидывают все эти блага? И как это связано с регулярными покушениями на мою особу?

Мне, вроде как, с самого начала всё объясняли, но всё равно что-то не складывается. Вернее, всё не складывается.

Вертя в голове так и эдак разные версии, я вдруг словно споткнулся: А и в самом ли деле охота идёт на меня? Или мои шебуршения вокруг Архангельска только активировали некие, очень нехорошие, силы? Ведь, судя по всему, Империя сейчас пребывает в далеко не лучшем состоянии. Это следовало обдумать, а некоторые аспекты этой мысли и обсудить, например, с нашим безопасником. Но… вот именно! А если он сам замешан? В конце концов, если я что-то понимаю в законах наследования, при полном устранении царской семьи он будет первым претендентом на трон.

Значит, придётся сыграть в пионера-героя и разбираться во всём самому. А начать надо с поиска ответа на вопрос: «Кому выгодно?». Вот только я ничего и никого тут толком не знаю… И тут меня осенило: Дашенька, хоть и разгильдяйка, но, как всякая девчонка, должна разбираться в местных сплетнях. Вот с неё и начну!

Помня прошлый опыт, не стал подваливать к ней, связался после ужина по… ну пусть будет по телефону, зазвал прогуляться, сказал, что хочу обсудить кое-что насчёт бала.

— Н… ну давай, — ответила она с сомнением. — Куда пойдём?

— В парк, — ответил я, рассчитывая, что там нас подслушать будет труднее, чем в наших комнатах. Кстати, с комнатами тоже надо бы разобраться, спасибо Его Величеству, снабдил меня подходящим и для этого инструментом.

Даша какое-то время думала, но в конце концов согласилась:

— Ну ладно, пойдём. Жди меня у выхода на площадь, только внутри.

Появилась она, что удивительно, довольно быстро, я едва успел дойти до точки встречи, как и она возникла словно из ниоткуда. Схватила меня за руку и потянула за собой со словами:

— Пошли…

Пошли мы, как ни странно, не на улицу, а какими-то тоннелями, правда парадными, и вышли из неприметного лаза в стене цитадели.

— Ух ты! — восхитился я. — Решила показать мне этот путь?

— Так ты точно не затащишь меня в какую-нибудь рыгаловку, — огрызнулась она.

До парка мы дошли молча, чинно уселись на скамеечку, на расстоянии предписанном этикетом для юноши и девушки, проявляющих друг к другу открытую симпатию, но ещё не объявивших себя парой. Думаю, что тётя Лиз, если она подглядывала за нами, должна была умилиться. Если она, конечно, не подслушивала наш разговор, который Даша начала в совсем не дружелюбной манере.

— Ладно, говори, что тебе опять не так с эти балом?

— Шут с ним, с балом, — отмахнулся я, — ты мне скажи, как очень знающий человек: что будет, если перебьют всю