Яд в моём сердце (СИ) - Трофимова Рита

Когда ему удалось приоткрыть веки, он долго не мог понять, где находится. Взгляд лениво блуждал в пространстве, подолгу зависая на предметах обстановки. Солнечные лучи играли в витражных стёклах, ветер за окном раскачивал ветви черёмухи, отчего на стенах плясали причудливые пятна. Фил попытался сосредоточиться — на миг ему показалось, что он затерялся в калейдоскопе цветных узоров. А рядом, спиной к нему, разметав серебристые волосы по подушке, спала девчонка. «Блин … Как? Откуда?» — Фил покосился на спящую Ольку и, приподнявшись на локте, заглянул в лицо незнакомки. Мягкий свет рассеивался у изголовья кровати, длинные пряди отливали розовым жемчугом, густые ресницы отбрасывали тени на бледную кожу лица. Приоткрытые губы слегка подрагивали и так и манили к ним прикоснуться. Вздохнув, она шевельнулась, нахмурила брови и, потянувшись, перевернулась на спину.

«Лина!» — внезапно пронзила мысль, и вместе с осознанием действительности воскресли события весёленькой ночи. Фил крепко зажмурился, боясь спугнуть самый светлый, самый удивительный глюк в своей жизни. Через секунду он снова открыл глаза и всмотрелся в нежные черты.

Ресницы Лины дрогнули, веки приоткрылись, и взгляд затуманенных глаз постепенно сфокусировался на нём. Она улыбнулась сквозь сон, будто до сих пор путешествовала в сказочных мирах, и Фил, улыбаясь в ответ, зачарованно замер.

— Филь, я пить хочу, — капризно заныла Олька, разрушив момент хрупкого волшебства. Рука её, точно змея, скользнула вниз по его животу, проникнув пальцами за пояс джинсов. Он тут же поймал её ладонь и крепко сжал, предупреждая дальнейшие ласки.

Лина захлопала ресницами, а на лице промелькнула гримаса ужаса и недоумения. Окинув взглядом лежащую рядом парочку, она залилась румянцем, вскочила с постели и, подхватив кеды, без оглядки вылетела из гостевой.

А Фил подавил порыв подняться и выбежать следом. Всё ещё улыбаясь, он откинулся на подушку и, сложив руки под голову, уставился в потолок.

— И чему ты так радуешься? — пробормотала Олька, но, так и не дождавшись ответа, мерно засопела.

***

На дачу с друзьями собрались спонтанно: по сквоту прошёл слушок, что на праздники возможна облава представителей органов правопорядка, вот и съехали в одночасье, прихватив случайных девчонок. Ольку в посёлок он брать не хотел, но в самый последний момент та явилась в сквот, прилипла, как банный лист, и увязалась следом на своём авто.

Как же она его бесит. Бесит и заводит одновременно! Он и сам не заметил, как ловко Олька проникла в его жизнь. Вездесущая, неугомонная девчонка. А ещё раздражает её враньё. Она погрязла в нём — Фил частенько ловил её на лжи и лгал сам. Это касалось и вопроса об учёбе. Олька упорно делала вид, что не знает о его позорном отчислении, и каждый раз при встрече задавала один и тот же вопрос: «Ну как дела в универе?»

Дома он старался не появляться. Лишь однажды ушёл на недельку из сквота, когда отец уехал в командировку. Радовался возможности побыть в одиночестве. Но и туда девчонка вероломно проникла и вела себя, как хозяйка. Поначалу Фила забавляли её самоуверенность и наглость. Раскрепощённая и реактивная Олька вносила в его жизнь свежую струю — прикольно было тусоваться вместе и в постели ей равных не было, однако всё хорошее перечёркивала её безнадёжная тупость и завышенные ожидания — она хотела признаний в любви и частенько поговаривала о совместной жизни. Да только что он мог сказать? Поначалу и сам поверил, что влюбился, но очень быстро устал от бесконечных закидонов подружки.

Встреч с отцом он избегал, стыдно было смотреть в глаза родителю и нотации выслушивать не хотелось, а потому он игнорировал все просьбы вернуться домой. Втайне Фил надеялся, что его определили в академ, и даже планировал на будущий год вернуться к учёбе.

Тётя Нина молча вздыхала, не смея поднимать больную тему, хотя, может, была и не в курсе всех дел. А вот Ольку, застав поутру нагишом в ванной, сразу же невзлюбила. И без стеснения выговаривала о нравах и распущенности современных девиц. Олька как ни в чём небывало уплетала вкусный завтрак и вставляла колкие словечки в нянькину отповедь. Фил расслабленно наблюдал весь этот спектакль и потешался над комичностью ситуации. Да и Олька не нуждалась в защите, он больше жалел старую няньку.

— Я посмотрю, чё вы скажете, когда мы с Филиппом поженимся! — не давала себя в обиду подружка. — И вообще это не ваше дело, может, у нас любовь!

Но тёте Нине было не до смеха.

— Любовь! — озабоченно вздыхала она наедине с Филиппом. — Глаза б мои не видали эту твою чувиху! Таким, как она, не место в приличной семье! И куда только смотрит отец!

Фил беззаботно отшучивался, уводя её мысли в другое русло.

***

Взглянув на дремлющую подружку, Фил потянулся к куртке, вынул из кармана баночку с «куколками» и встряхнул над ухом, определяя на слух её наполненность.

— Жужа, — с тихой угрозой в голосе протянул он. — А ну, колись, это твоих рук дело?

— Ты о чём? — сонно мурлыкнула Олька, потёршись щёкой о его плечо.

— О том! Не прикидывайся. Это ты подсыпала Линке в колу? Она бы не вырубилась просто так!

— С ума сошёл? Когда бы я успела? Лучше её спроси, на чём она там сидит.

Фил раздражённо выдохнул и до хруста сжал в кулаке баночку.

— Жужа, я ведь предупреждал: не смей лазить по моим карманам, не смей брать! Транки на учёте. Я щас пересчитаю, и если там хоть одной недостаёт…

— Хм, и что мне будет? Я же для тебя стараюсь. Без меня бы ты волком завыл!

Фил не мог не признать её правоту: иногда Олька спасала его от «симптомов болезни» и накрывающей депрессии, а он наивно надеялся, что справится сам. Увеличивал интервалы, терпел, старался переключаться и даже порой забывал про них, но потом его накрывало и он, сходя с ума от страха быть настигнутым внезапным недугом, срывался и закидывался вновь. У Ольки всегда был запас на «чёрный день» и, когда без «куколок» жизнь начинала казаться пустой и никчёмной, всегда «выручала».

— Только скажи — это ты? Оль, на этот раз ты перегнула палку. Вообще не догоняешь, что сделала?

— Я не при делах, понятно? — обиженно надулась подружка, бросив на Фила невинный взгляд, и на глазах заблестели слёзы.

Фил на секунду поверил в правдивость её слов, однако по весу баночки понял, что львиная доля «куколок» уплыла к Ольке «в депо», и вскипел.

— Хватит прикидываться дурой! Сколько ты ей подсыпала, отвечай?

Олька уткнулась носом в подушку и громко всхлипнула.

— Я не ей… я в колу. Ты и сам пил, думаешь, от пива таким весёлым стал?

— Вот скажи, зачем ты это делаешь?! — всё больше распалялся Фил.

— Когда ты трезвый, ты скучный и занудный, настоящий ботан и совсем меня не любишь. Не любишь!

— Идиотка!

— Ой, ну подумаешь, выспалась твоя сестрёнка! — воскликнула Олька сквозь слёзы. — Носишься с ней, как… будто я не вижу!

— Что ты видишь? Ты не знаешь ничего, так и не лезь.

— Со мной ты себя так не ведёшь! Колись, у вас было с ней что-то, да?

— Говорю, она мне как сестра. Что непонятного?

— Так я тебе и поверила! — взвизгнула Олька, и Фил не стерпел.

— Короче, знаешь что. Собирай свои манатки и вали. Достала! — Он сорвался на крик. Олька резко подскочила с кровати, споткнулась на лету и, ойкнув, схватилась за щиколотку.

— Ну чего опять? — раздражённо вздохнул Фил.

— Нога, мне больно, я ей не могу пошевелить, — простонала Олька.

Чертыхнувшись, он поднялся с постели и внимательно осмотрел её ногу, отметив красноту и лёгкую отёчность в щиколотке.

— Вывих и не более того. Ладно, сейчас зафиксирую бинтом и живи, — усмехнулся Филипп и помог Ольке допрыгать до кровати.

Глава 13. Лина

Лина проснулась от тихого шелеста листвы и чириканья птичек. Сонно блуждала взглядом по комнате, любуясь игрой цветных мазков на стене, остановилась на витражном окне с изображением каменной вазы и экзотического цветка. «И всё же какой удивительный сон. Настоящий и живой, — подумала она, прикрыв веки. — Кажется, он всё ещё продолжается. Надо же такому присниться. Будто я побывала в компании крутых парней, слушала песни Макса и улетала в небеса, словно на гигантской волне цунами. Фил… Каким же красивым он был в моём сне — волосы цвета тёмной меди, косая чёлка, пирсинг в губе — всё эстетично и стильно, как в кино! Похож на дядю Эдика, однако в чертах лица угадывается что-то от тёти Мариночки». Лина припомнила его хмельную улыбку, тёплые объятия и детскую, почти безотчётную радость от встречи.