Ее словами. Женская автобиография. 1845–1969 (СИ) - Лорна Мартенс

хотела покинуть ферму, чтобы жить самой. Ее план заключался в том, чтобы выучиться на учителя. Она рассказывает, как читала Чарльза Диккенса и как он стал для нее примером:

Я хотела писать, делать для окружающих то, что Диккенс делал для своего народа. Я хотела быть голосом для безгласных, так как он был заступником для слабых50.

Я хотела пробуждать человечность, чтобы люди понимали друг друга, чтобы обыденные вещи стали священными, и когда я садилась на плоский камень по пути домой из школы, я думала об этих вещах, пока голова не кружилась, а из глаз не начинали струиться слезы51.

Наконец, подобно Ларком и Бернетт, которые в автобиографиях детства показывают, что повлияло на становление их будущего призвания (любовь Ларком к поэзии, а Бернетт — к историям), МакКланг также начинает сюжет о развитии феминистских взглядов, хотя только после 150 страниц. Триггером послужили замечания ее матери о месте женщины, когда Нелли было около одиннадцати лет. Мать отчитала и упрекнула Нелли за напористость из‑за того, что та с детской непосредственностью вызвалась разлить чай посетителям гостевого дома во время путешествия: «Женское место — помогать мужчинам и держаться подальше от общественных дел»52. Начиная с этого эпизода, права женщин становятся регулярной темой повествования. Тем не менее в этой автобиографии нет резкой критики матери. Девочка уважает своих родителей. В контексте феминистской тематики, однако, ее мать оказывается тем, кто транслирует традиционные представления о женщинах, что вызывает несогласие дочери. Но в конце книги она отдает должное своей матери, оставляя ей особую похвалу:

Бесстрашная, самодостаточная, непоколебимая [женщина], которая никогда не отворачивалась от больных или нуждающихся, для которой ни одна ночь не была слишком темной или холодной, ни одна дорога не была слишком опасной, если требовалась отправиться на помощь ближнему, которая, при всей ее простоте, обладала милосердием и находила целительные слова для заблудших и презирала притворство и жеманство и ценила простые милые качества53.

Еще одна книга 1935 года, которую мы рассмотрим, — «Три взлета» Хелен Вудворд — на удивление аналитическая семейная история. Вудворд — американка, сделавшая успешную карьеру в рекламе. Она рассказывает историю своей простой иммигрантской немецко-еврейской семьи, состоящей из родителей и четырех детей, и описывает их жизнь в Нью-Йорке в 1880–1890‑х годах. Вудворд начинает рассказ с паники 1893 года*, когда, чтобы сводить концы с концами, семье пришлось переехать в Литл-Рок, и заканчивает историю, когда ей исполнилось тринадцать и они перебрались в Бостон. Автобиография американского еврейского детства Вудворд наследует традиции, созданной ее современницами Мэри Антин и Роуз Коэн. История Вудворд менее драматична, чем истории ее предшественниц: сама она родилась в США, хоть и в иммигрантской семье, и пусть и бедной, но ни самой Вудворд, ни другим детям не приходилось работать. Однако текст Вудворд более тщательно построен и, прежде всего, более психологичен. Как и другие авторы середины 1930‑х годов, она изо всех сил старается сделать свою работу литературной. Она начинает in medias res: со сцены, типичной для жизни ее семьи, когда самой ей восемь лет, — а затем возвращается к истории ее родителей, к тому, как она начала впервые ощущать собственное «я», к описаниям школы, родственников и друзей. Она заботится о том, чтобы перемежать короткие главы по истории культуры (о том, как все было раньше, например, как в их районе отмечались праздники и какие были магазины) главами, посвященными конкретным людям, включая ее саму, и главами об истории ее семьи. Ядро повествования — рассказ о «мы». Вудворд утверждает: «Я редко думала о себе как о личности, как об отдельном человеке, но всегда — как о части семьи»54. Тем не менее с самого начала она довольно много рассказывает о себе в те годы, рисуя портрет некрасивого ребенка со скверными глазами, чувствовавшего себя хуже остальных детей. Затем она обнаружила, что преуспевала в учебе, после чего стала обожать школу. Вудворд приводит и некоторые психологические детали, как, например, боязнь сломанных кукол, которая, по ее гениальному предположению, могла быть связана с ее инфантильной ревностью к младшей сестре Долли. Она приводит много интерпретаций, так что рассказчица фигурирует в книге как отдельная личность. Особенно выделяется один прием: она неоднократно говорит читателю, что семейные отношения и обычаи повлияли на то, кем она стала, когда выросла. Таким образом, у читателя создается впечатление, что ее рассказ о былом очень важен для понимания того, как сформировалась ее личность, хотя напрямую она этого и не говорит. Этот прием ставит работу Вудворд на границу между детскими мемуарами и автобиографией детства. Психологизация распространяется и на других людей: например, она настаивает на том, что между ее очень разными матерью и отцом существовало напряжение, и анализирует их обоих. Ее отец, родившийся в Польше производитель сигар, любил две вещи: ставки на скачках и социализм. Ее мать ненавидела и то и другое, игнорировала политику и жила в своем маленьком мирке, состоявшем из домашних дел и детей («Большинство женщин такие», — комментирует сделавшая карьеру Вудворд55). «Три взлета» — это произведение-размышление, в котором автор пытается поделиться некоторыми выводами о жизни, к которым пришла сама. Оно не является откровенно феминистским, но автор, которая «стала кем-то», не может удержаться от ироничных комментариев о представлениях женщин в ее среде в 1880–1890‑х годах. Все девушки знают, что станут женами и матерями, если только они не будут слишком уродливы, чтобы выйти замуж, как некая Милли, родители которой отправляют ее в школу для учителей*: «Ее ждала ужасная судьба — самой обеспечивать собственное существование»56.

Во второй половине 1930‑х годов авторы, которые писали семейные или социальные истории или же занимательно рассказывали о старых временах, продолжали двигаться в сторону психологического фокуса. В Германии в 1936 году Хелена Пейджес опубликовала полумемуары «Звенящая цепь», отчасти похожие на работу МакКланг. Это довольно продолжительная, живая, отточенная, познавательная история о детстве, которая оправдывает себя как воспоминания о людях и местах в округе германского Хунсрюка во времена детства и юности автора в 1860–1870‑х годах. Кроме того, рассказывает и личную историю автора до двадцати одного года, когда Пейджес заканчивает педагогическую семинарию и начинает работать учителем. Он рисует позитивную, иногда лирическую картину деревенской жизни на этих холмах, но не чурается и грустных историй. Таким образом, работа Пейджес более объемная, менее ностальгическая и, как представляется, более объективная, чем мемуары Икус-Роте 1921 года об