Вопросительная история - Рената Либина

Дж. Доу. Портрет Н. П. Румянцева. Первая четверть XIX в.

Между тем для плаваний во льдах снаряжались корабли. Названия кораблям придумал император, хотя вовсе не собирался этого делать. Однажды, побывав на верфи, он произнёс: «Мы пошлём экспедиции для мирных и благонамеренных открытий на востоке». Четыре слова из десяти стали названиями кораблей. «Благонамеренному» и «Открытию» предстоял путь в Арктику, «Востоку» и «Мирному» – в Антарктику. Командовать кораблями надлежало молодым капитанам Фаддею Беллинсгаузену и Михаилу Лазареву, сочетавшим искусство кораблевождения с интересом к морским наукам. На Беллинсгаузена возлагалось и руководство всей экспедицией в целом. Дорога в Антарктиду снова делала виток наоборот . Колумб 15 лет обивал пороги европейских дворцов, рассказывая, какие выгоды сулит открытие новых земель. Ему поверили не вдруг и в путь отправили не сразу. Беллинсгаузен о своём назначении в первооткрыватели Южного континента узнал за два месяца до отплытия. В беседе с императором он высказал сильные сомнения в существовании ледяного материка. Шёл 1819 год. Александр I уже догадывался, что лучшим его мечтаниям не суждено сбыться.

Неизвестный художник. Портрет Ф. Ф. Беллинсгаузена.

У России не будет конституции. Она останется крепост ной. И доброго согласия в Европе тоже трудно ожидать. Может быть, на том краю планеты лежал последний неизвестный континент. Последняя надежда окончить царствие со смыслом. Начальник предстоящей экспедиции сомневался в её успехе. «Посмотрим», – ответил Александр I. Подготовка меж тем шла полным ходом. Для жителей Южного полушария везли подарки – от пил и топоров до калейдоскопов, бубенчиков и свистулек. Капитаны подбирали команды – только добровольцев. Перед отправкой командиры судов договорились не применять к морякам телесных наказаний. Такое на русском флоте было впервые. Но ведь и континент собирались открывать в первый раз, а новые земли не открываются по принуждению. Экипажи подобрались замечательные. С кораблями вышло похуже. Начальство торопило с открытием. Поэтому для плавания в страну льдов приспособили корабли, прежде строившиеся для других целей. Один оказался быстроходнее другого. Такой недосмотр Лазарев назвал «загадкою». Но именно с этой «загадкой» экспедиция вышла в путь 16 июля 1819 г.

А. П. Брюллов. Портрет М. П. Лазарева. 1837 г.

Пройдя сквозь «бурные сороковые» и «неистовые пятидесятые» широты, «Восток» и «Мирный» вступили в царство льда. Только три месяца южного лета – декабрь, январь и февраль – были отпущены на поиски материка. Капитаны всё время помнили план Крузенштерна: к маршруту Кука курс держать наоборот . Но плыть приходилось ещё и природе вопреки. Годы спустя Михаил Лазарев писал: «Кук задал нам такую задачу, что мы принуждены были подвергаться величайшей опасности, чтоб, как говорится, не ударить в грязь лицом… Настала мрачность, волны подымались в горы, мы беспрестанно ожидали кораблекрушения. Снег мелкий и крупный несло горизонтально». 100 дней продолжалось плавание во льдах. Видимость была низкой. Выставляли вахтенных – слушать море, ловить рокот торосов, стоячих обломков льда. Прислушиваясь к их трению и ударам друг о друга, моряки определяли, есть ли впереди чистая вода. Немало хлопот наделала «загадка». Лазареву приходилось всё время ускорять ход «Мирного», в то время как Беллинсгаузен замедлял движение «Востока», чтоб корабли не потеряли друг друга. Манёвры были не простыми. Каждый корабль имел больше 200 парусов. Они покрывались льдом, как и во времена Кука. Замедлить или ускорить ход судна означало справиться с этой ледяной громадой. Лишь исключительное искусство обоих капитанов позволило кораблям не расстаться во время плавания во льдах. Но однажды они всё-таки потеряли друг друга. С борта «Востока» стали палить из пушек. Ответа не последовало. «Мирный» вынырнул из тьмы на следующий день. Всё это время он был рядом. Пушечных выстрелов не слыхали на «Мирном» из-за грохота льдов. Иногда корабли окружало до 100 айсбергов. Уворачиваться от ледяных гор было не просто. Но айсберги, представлявшие смертельную опасность, давали и надежду. Их число росло. Казалось, что эти горы откалывались от гигантского массива, под которым – земля. О том же говорили и птицы. Они летели навстречу, на север – откуда-то .

Карта плавания М. П. Лазарева.

28 января «на горизонте выступила сверкающая ледяная стена. Казалось, что это облака, но слишком уж протяжёнными они были» – вспоминал капитан «Мирного». Теперь мы знаем: именно тогда состоялось открытие Антарктиды. Ещё три раза, пересекая полярный круг, приближались русские корабли к антарктическому берегу. И «все эти дни стена тянулась на горизонте». Суда плыли на восток, стремясь при первой возможности повернуть к югу, но всегда встречали «ледяной материк».

Это было выдающееся открытие и, наоборот , закрытие. Потому что закончилась эпоха Великих географических открытий.

Из шести континентов Земли Антарктиду принято считать самым бесполезным. Постоянно там обитают лишь пингвины да тюлени. На территории, где могло бы разместиться полторы Европы, живёт около 4 тыс. человек – как в большой деревне. Это учёные, временные обитатели южной земли. Но бесполезной Антарктида кажется, пока у человечества не иссякли запасы. В недалёком будущем всё может оказаться наоборот . Антарктида останется последним ресурсом угля, железа, золота. Но самое главное, в Антарктиде сосредоточено 80 % пресной воды. Говорят, в скором времени человечеству больше всего будет не хватать именно её. И тогда, подгоняемые людьми, айсберги поплывут к экватору.

К какой даме писал Чаадаев?

В 1836 г. в московском журнале «Телескоп» появилось «Философическое письмо» неизвестного автора к неназванной даме – «госпоже ***». Сочинитель именовал её «сударыней», но что это за сударыня и кто к ней адресуется, для читателя оставалось тайной.

Разговор с дамой шёл на серьёзные темы. Автор рассуждал о России, её прошлом, настоящем и будущем. Точнее говоря, он полагал, что у России нет ни того, ни другого, ни третьего, а «один только плоский застой», ибо «мы ничего великого миру не дали, а только брали», а всё, что брали, умудрялись исказить, и не раскинься Россия на бескрайнем просторе, «нас бы и не заметили». В довершение столь мрачных мыслей сообщалось, что письмо составлено в «некрополе» – городе мёртвых, под коим, по всей очевидности, разумелась Москва.

Весьма скоро предназначенное госпоже *** письмо нашло живейший отклик у императора. «Содержание оного дерзостного письма достойно умалишённого», – отметил Николай I. А шеф жандармов А. Х. Бенкендорф дал более подробные разъяснения на сей счёт: «прошедшее России было удивительно, её настоящее более чем великолепно, что же касается её будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение».

Неизвестный художник. Канцелярия. В приёмной графа А. Х. Бенкендорфа. 1830-е гг.

Для правительства не составляло труда отыскать анонимного философа. Прежде чем письмо попало на страницы «Телескопа», его рукописные копии семь лет гуляли по России. Автор, Пётр Яковлевич Чаадаев, сам показывал текст друзьям и знакомым. Имя сочинителя не было тайной и для властей. Пока трактат передавался из рук в руки, он никого особо не беспокоил. Но, появившись на страницах популярного журнала, «дерзостное письмо» произвело, по словам А. Н. Герцена, эффект «выстрела в ночи». Публика до дыр зачитывала 15-й номер «Телескопа», в светских салонах не утихали споры. Правительство решило действовать. Журнал закрыли, редактора сослали, цензора уволили. К автору применили оригинальную меру: объявили сумасшедшим и отдали под надзор полиции и врачей. Медикам предписывалось ежедневно навещать «больного» в его в московской квартире. Новоявленный сумасшедший был лицом известным. Он приходился внуком первому русскому историку князю М. М. Щербатову. Дружил с А. С. Пушкиным, посвятившим ему в юности строки о звезде пленительного счастья. Полагали, что с Чаадаева писал своего Чацкого А. С. Грибоедов. Сам же Пётр Яковлевич заботился о том, чтобы придать интригу собственной жизни. В 1820 г., к примеру, столичный свет потрясло известие о его отставке. Карьера 26-летнего Чаадаева складывалась блестяще. Герой 1812-го года, один из самых образованных офицеров, он готовился стать флигель-адъютантом императора. Кто-то видел в нём нового М. М. Сперанского, просвещённого советника царя. Именно в этот момент Чаадаев подал в отставку. «Меня забавляло, – писал он тётушке, – выказать моё презрение людям, которые всех презирают». Что именно это были за люди, он не уточнил. Чаадаев отправился в заграничное путешествие, потом поселился в Москве и зажил тихой жизнью философа. Однако такое существование лишено было игры и никого не сбивало с толку. И тогда Пётр Яковлевич, образцовый аристократ, завёл камердинера, Ивана Яковлевича, не уступавшего хозяину манерами и щегольством. Слугу, бывало, принимали за господина, и лишь затем к посетителям выходил сам Чаадаев. Мистификация удавалась на славу. Быть не тем, кем слыть, совершать нежданные поступки, будоражить умы – такую роль избрал Чаадаев в молодости.