Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

Я воспарю к небесам…

Мы медленно повернулись, я подняла голову и на мгновение увидела Бев.

Смотри, как я бегу сквозь открытую дверь…

Вид у нее был расстроенный и напряженный, она сильно нахмурила брови. Что это с ней? О господи — ну конечно! Она весь вечер ворковала с Тео и теперь огорчена, что я с ним танцую. Мне хотелось броситься к ней и заверить ее, что нет повода беспокоиться, ведь, во-первых, он меня на десять лет моложе — да он просто малявка, черт возьми! И во-вторых, мы всего лишь танцевали. Ему просто стало жалко свою старую и одинокую квартирную хозяйку, поэтому он и решил встряхнуть ее немножко. Генри и Беа по левую сторону от нас, похоже, чудесно поладили: они танцевали, прижавшись щека к щеке. Ну и ну. Мы с Тео прогарцевали мимо Эда и Мисс Низкорослая Вселенная, и я все еще намеренно их игнорировала. Как здорово, что Тео такой симпатичный. И тут, расхрабрившись от спиртного, я пристально взглянула Эду в глаза. Всего лишь на долю секунды. Уставилась на него, не мигая. И, хотя к этому моменту глаза у меня уже были в кучку, я различила боль в его взгляде. Поделом, он сам виноват, злорадно подумала я. И вдруг голову пронзила резкая боль.

— О-о-ой.

— Что такое, Роуз? — прошептал Тео.

— Голова сейчас разорвется!

— Хочешь присесть?

— Да, пожалуй. Нет, ни в коем случае! — Ведь оркестр заиграл мою любимую песню, «Every Little Things» из «Битлз».

Генри и Беа вертелись как волчки и подпрыгивали. Тео кинулся к Бев. Он выкатил ее на танцпол и принялся танцевать с ней, прыгая вокруг ее кресла и энергично кружа его обеими руками. Внезапно он схватил ее за талию, поднял из кресла и закружил. Ее голубой атласный пояс развевался у нее за спиной, как хвост кометы. Она запрокинула голову и засмеялась. Тео покружил ее еще два раза — у меня все перед глазами завертелось — и усадил в кресло. Она беспомощно хихикала. Тео танцевал с Беверли, а Генри и Беа — со мной. Я веселилась от души — да пошел этот Эд со своей Покемоншей! Но было бы еще веселее, если бы у меня так не раскалывалась голова. Только я собралась вернуться и сесть за столик, как на сцену опять вышла Ульрика Мост.

— Дамы и господа, я ненадолго прерву танцы, чтобы вручить приз за лучший костюм.

Под звон фанфар и грохот барабана мы отошли к краю танцплощадки.

— Нам выпала нелегкая задача, — добавила Ульрика, сжимая в руке три золотых конверта. — У всех сегодня замечательные костюмы. Но комитет бала и я вынесли окончательное решение. Итак, начнем с первого приза, хоть это и не принято. Приз вручается… — Она открыла конверт. — … нашему гостю в костюме по мотивам «Терапевта» Магритта! — Мы бурно зааплодировали, а удивительный человек полуклетка-полубизнесмен в сопровождении друга медленно подошел к сцене за призом. — Второе место — Мерилин Монро Энди Уорхола! — Под восторженные возгласы цветная Мерилин выступила вперед, получила конверт, дважды покружилась вокруг себя и отвесила низкий поклон. Голова у меня болела так, будто кто-то пытался пробурить в ней дырку дрелью «Блэк энд Декер». Я закрыла глаза. Но от этого у меня так сильно закружилась голова, что я опять вытаращила глаза, облокотившись на руку Тео. — И третий приз, — объявила Ульрика, — едва ли не превзошедший оригинал «Пылающий июнь» лорда Лейтона…

«Пылающий июнь»?

— Это же ты, — шепнул Тео.

— Ой. Точно. — Я пробралась сквозь толпу и прошла через танцпол к сцене, которая, как мне вдруг почудилось, отдалилась на огромное расстояние. И при этом я смутно осознавала три вещи: что моя голова сейчас взорвется, как граната; что туфли Ульрики переливаются в свете лампочек; и что мужчина, за которым я по закону до сих пор замужем, стоит напротив. Точнее, он не стоял напротив. Они с мисс Низшее Существо продвигались к выходу.

— Поздравляю! — вежливо сказала Ульрика, протягивая мне изящную руку. Я не столько пожала, сколько вцепилась в нее, потому что боялась рухнуть на пол. На мгновение лицо Ульрики расплылось, но потом я навела фокус. — Прекрасный костюм, добавила она, улыбаясь, как я заметила, одними губами.

— Шшшпсссибочки, — промямлила я и взяла протянутый мне золотой конверт.

— С вами все в порядке? — спросила она.

— Шш-тто? — У меня так болела голова, что мне захотелось, чтобы кто-нибудь меня обезглавил. — Всссххрошо, — пробормотала я. — Оччч хррршо. — И только я собралась повернуться и пойти к столику, как почувствовала волну тошноты. Наклонившись, я ухватилась за микрофонную стойку и зажмурилась, а когда открыла глаза, к моему изумлению, блестящие туфельки Ульрики Мост были все заляпаны блевотиной.

Глава 7

Я смутно припоминаю, что произошло потом. Вроде как раздался всеобщий возглас ужаса, а потом я различила отдельные реплики:

— О боже, ее вырвало.

— Может, она больна?

— Вызовите врача.

— Нет, позовите Чарлза Саатчи[29]! Он за это целое состояние выложит!

Потом меня выкатили из отеля на инвалидной коляске Бев — она сидела у меня на коленях. Близняшки поздравили меня с тем, что я заблевала туфли Ульрики, а не ее платье.

— Но это были такие красивые туфли, — сокрушалась я, пока мы ждали такси на Стрэнде. — Все в блестках. Проклятье.

— Она этого не оценила, — заметил Генри.

— Хотя Климт еще тошнотворней, — сказала Белла.

— Да, декадентство отвратительно, — согласилась Беа. — Признаться, раз уж она гладила задницу коровы, немного блевотины не должно ее испугать.

— Не переживай, Роуз, — утешил меня Генри, когда тебя стошнило, многие гости уже ушли.

— Эд точно ушел?

— Да, — ответили близнецы.

— Точно?

— Точно!

— Слава богу.

Тем не менее я сгорала от стыда. И все это из-за Эда. Если бы он не пришел со своим карманным терьером, я вела бы себя прилично…

На следующее утро я проснулась в одежде. Похмелье тугим черным обручем стягивало голову. И я поняла, что Тео помог мне подняться наверх и снять туфли, накрыл меня одеялом и поставил у кровати кувшин с водой.

— Спасибо, — простонала я, заходя в кухню и глотая две таблетки нурофена. — И… извини. Ты, наверное, умер от стыда рядом со мной.

— Ну, почти, — прямо ответил он.

Похоже, этот парень не привык стесняться в выражениях.

— Ха-ха-ха! — прокричал Руди.

— Надо перечитать буклет «Злоупотребление алкоголем», — измученно проговорила я. — Я с восемнадцати лет так не напивалась. Это все эмоциональный стресс.

— Из-за бывшего мужа?

— Да, будущего бывшего мужа.

— Ты назвала его «бывшей мамой», — недоуменно проговорил Тео.