Звезда надежды - Гленда Норамли

Портрон резко вскочил на ноги, лицо его исказил шок. На мгновение Керис подумала, что он вмешается в действия Мелдора и Даврона, но церковник справился с собой и остался стоять, выпрямившись, как меридиан на карте, и всем своим видом выражая отвращение.

— Что… Что происходит? — прошептал Квирк, и Керис только тогда поняла, что он не видит ни сияния, ни тонкой полосы тумана.

— Не знаю, — повторила она.

Напряжение все нарастало, свечение становилось ярче. Вокруг, казалось, сильно похолодало — Керис обнаружила, что дрожит. Берейн соскользнул с седла и, пристально глядя на желчевика, придвинулся ближе.

И тут вокруг Скоу взметнулась земля. Зеленая жидкость фонтаном забила из желчевика, а сияние, окружавшее Даврона и Мелдора, разлетелось в воздухе тысячей раскаленных комет с туманными хвостами. Один из осколков попал Керис в щеку. Она ощутила холодное жжение, порыв зимнего ветра. Девушка сморщилась и стала растирать щеку.

Скоу упал на спину, вытолкнутый из чрева желчевика, как несъедобная пища. Его нога, лишившаяся сапога, была покрыта зеленой слизью. Все трое — Скоу, Даврон и Мелдор — оказались забрызганы вонючей желчью. Там, где раньше находился желчевик, теперь осталось лишь углубление в земле.

«Клянусь леу! — ошарашенно подумала Керис. — Им каким-то образом удалось взорвать эту мерзость!»

— Воды! — рявкнул Даврон.

Берейн и Квирк кинулись к лошадям за бурдюками. Как могли, они смыли слизь с ноги Скоу, а потом погрузили его на огромного коня. Все молчали. Керис бросила взгляд на Портрона: тот все еще был в ярости и не желал ни с кем встречаться глазами. Рядом с ней оказался бледный от страха Квирк; Скоу тоже был серым от боли. Нога его осталась цела, но кожа покраснела, воспалилась и в некоторых местах кровоточила.

Мелдор молча вытер с себя брызги желчи и сел на своего коня. Ни на него, ни на Даврона происшедшее, казалось, не произвело особого впечатления. Берейн же неожиданно начал проявлять странное оживление, словно только что посмотрел спектакль, разыгранный для его удовольствия. Он повернулся к Даврону, намереваясь о чем-то спросить, но одного взгляда черных глаз проводника оказалось достаточно, чтобы вопрос замер у него на языке.

Всю дорогу до лагеря никто не произнес ни слова.

Ухаживать за Скоу взялся Мелдор. Как он делает это, ничего не видя, осталось неизвестным Керис, поскольку оба они вместе с Давроном сразу скрылись в палатке Скоу. Остальные, притихшие и озабоченные, кое-как отбились от расспросов Корриан и Гравала, стреножили лошадей, съели ужин и улеглись спать.

Керис никак не могла уснуть. Ее все еще не отпустило напряжение, она снова и снова вспоминала все, что случилось, и никак не могла в нем разобраться. Наконец она решила, что не может дольше терпеть такое, вылезла из палатки и отправилась к Портрону.

— Наставник, — прошептала она у входа в палатку, — ты еще не спишь?

— Нет, конечно, — ответил он. — Сон этой ночью ко мне не идет. — Он вздохнул. — Забирайся сюда, девонька, и садись на одеяло. Обстоятельства такие необычные, что мы можем не заботиться о соблюдении приличий. Я в общем-то ждал, что ты заглянешь. Ты ведь видела, верно?

— Сияние, имеешь ты в виду? — Керис смущенно кивнула. — Что это было такое? И что они делали? И как они это делали? Портрон снова вздохнул:

— Думаю, нет сомнения в том, что ты леувидица, девонька. Вот леу ты и видела. Они работали с леу.

— Работали с леу? Использовали ее, хочешь ты сказать? Но… но ведь такое невозможно!

— Уж что это гнусность — несомненно! К такому прибегают Разрушитель и его Приспешники! — Керис ясно слышала в его голосе гнев, но было и еще что-то: страх. — Теперь я понимаю, почему Даврон поднял такой шум, когда мы с Верейном настояли на том, чтобы тоже отправиться к вам со Скоу. Он не хотел, чтобы мы видели то, что он собрался сделать. Я сказал, что быть со Скоу — мой долг, что он может нуждаться в поддержке церковника в такой момент. Берейну-то было просто любопытно. Но Даврон приказал нам остаться.

— И вы его не послушались? Портрон смущенно опустил глаза.

— Ну, не совсем так. Я протестовал, поскольку чувствовал, что так надо. Бывают времена, когда наставник должен проявить твердость. Так или иначе, в конце концов Мелдор сказал, что мы можем присоединиться. Он сказал Даврону, что это не имеет значения. Должно быть, он счел, что поскольку вы с Квирком все равно все увидите, не будет разницы, если увидим и мы с Верейном.

— Они… Приспешники? Мелдор и Даврон?

— А Скоу — их меченый слуга… Не знаю, Керис. Были времена, когда леувидцы могли чувствовать присутствие Приспешников, но похоже, что теперь слуги Разрушителя научились скрывать свою сущность лучше, — Портрон понурил голову, и его голос в темноте прозвучал, как голос усталого старика. — Да поможет нам Создатель, если они и вправду Приспешники, потому что тогда никто из нас никогда уже не будет в безопасности.

— Я дважды встречала Даврона в Кибблберри в Первом Постоянстве. В последний раз это было не так давно. Тогда еще он не мог быть Приспешником.

— Ты подаешь мне надежду, дитя, но даже если они не преданы Разрушителю, они играют в опасные игры. То, что они делают, — мерзость в глазах церкви. Леу завладеет ими, развратит, может быть, даже убьет… На этом пути лежит лишь зло. Я должен бы предложить им духовное руководство, но я боюсь, девонька, я боюсь. Если они и вправду слуги Разрушителя, встать на их дороге — верная смерть. Хотелось бы мне вспомнить, где я видел Мелдора раньше… Это может оказаться важным. — Его голос оборвался. — Я ведь всего лишь старый законник из ордена Посвященного Ладмы. Я даже не очень хороший наставник.

Для Керис это оказалось чересчур. Если уж такой человек, как Портрон, не может справиться с тем, с чем они столкнулись, чего же ожидать от нее? Она пожелала наставнику спокойной ночи и прошмыгнула обратно в свою палатку.

Но уснуть ей не удалось. Страх леденил ее тело и ее мысли. «Да падет на Неустойчивость проклятие! — думала она. — Ты ведь хотела оказаться в Неустойчивости, Керис, девочка моя! Ты всю жизнь этого хотела!»

Однако казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как она чувствовала себя бабочкой, вырвавшейся на свободу, радующейся новой жизни.

Потом Керис подумала о Шейли, о Пирсе и немного всплакнула.

Керис проснулась, когда кто-то начал дергать ее за ногу сквозь одеяло. Она села на постели, сон слетел с нее. Было темно, но она сразу узнала фигуру Даврона, вырисовывающуюся на фоне ясного неба. Он опустился на колени и откинул клапан палатки, чтобы дотянуться до ее ноги.

Девушку охватил ужас, незваный, нежеланный.