Бойцы с окраины Галактики - Роман Злотников

Сил молодого лорда хватило на целых десять минут. В последнем исступлении, саданув кулаком по обитой шелком стене, он неудачно задел оттопыренным пальцем руки за стоящую у стены массивную вешалку в стиле династии Эрегоров, взвыл и, прижав руку к груди, шмякнулся в кресло рядом с гвардейцем. Некоторое время они молча сидели, потом Эоменик поднял глаза на юношу и, увидев его огорченное лицо, несколько мгновений смотрел на него, а потом покаянно покачал головой:

— Прости, Семиней, я не хотел тебя ударить. Просто я был слишком взбешен, чтобы осознавать, что творю.

Молодой человек еще несколько минут сохранял на лице недовольную мину, но потом, по-видимому, решил, что смешно требовать большего от наследника рода Эомирен, тем более что тот в порыве страсти частенько бывал намного более груб, и, перестав изображать обиду, дал волю своему любопытству:

— Ладно, но что такого сказал тебе папашка, из-за чего стоило так беситься?

— Заткнись! — снова вспыхнул молодой лорд, покоробленный фамильярным отношением своего любовника к главе дома Эомиренов, но сдержался и пояснил несколько сварливым тоном: — Дело не в нем. Я до сих пор не могу успокоиться, когда вспоминаю эту, эту… грязную дрянь. О, как она вертелась перед императором!

Молодой человек с нервным смешком спросил, изо всех сил стараясь не выдать своего беспокойства:

— Милый, уж не ревность ли это?

Эоменик вскинул на него изумленный взгляд:

— Ты думаешь, я способен изменить тебе? Тем более с женщиной?!

Семиней жеманно повел плечиком:

— А почему бы и нет? Я как-то видел ее достаточно близко, и мне кажется, подобная самка вполне могла разбудить твои… животные инстинкты.

Лорд-наследник задохнулся от возмущения:

— М-м-м-мерзость! Как ты мог даже представить такое?!

— Ну а тогда в чем дело? — облегченно усмехнулся молодой человек. — Что мешает нам немного отучить эту красотку лезть не в свое дело и заодно немного повеселиться?

Эоменик удивленно уставился на своего любовника, до сего момента никогда не проявлявшего инициативы в отношении подобных, достаточно опасных забав, а тот возбужденно, даже несколько наслаждаясь изумлением своего любовника, продолжил:

— У нее в охране служит мой троюродный братец — Смей. Грубиян и редкостная дубина. К тому же, судя по всему, он влюблен в нее по уши. Когда появляется у дядюшки в доме, так все разговоры только о ней. — Он возбужденно хихикнул: — Мы могли бы придумать очень славную шутку. Клянусь, после нее император вряд ли даже взглянет в ее сторону.

Молодой лорд несколько мгновений боролся с искушением, потом отрицательно мотнул головой:

— Нет, я обещал отцу больше не заниматься авантюрами.

Семиней с сожалением пожал плечами:

— Что ж, как хочешь, но зря, было бы славно.

Эоменик грустно усмехнулся.

— Ах ты, шалун.

Молодой человек кокетливо повел плечом.

— А толку-то, ты всю ночь ругался и буянил, хотя, клянусь святыми стихиями, мы могли бы провести хотя бы часть этого времени более приятно.

Молодой лорд рассмеялся, а Семиней, воодушевленный этой реакцией, вкрадчиво произнес:

— Хотя и сейчас еще не все потеряно. — И, протянув руку, погладил маркиза по толстым волосатым пальцам, все еще стиснутым в кулак.

Свои апартаменты лорд-наследник покинул только перед самым обедом.

Полная событиями ночь и бурное утро требовали дать телу хотя бы небольшой отдых, но в роду Эомиренов испокон веку рождались крепкие мужчины, и после короткого сна Эоменик чувствовал себя почти в порядке. К тому же отец не терпел, если кто-то из членов семьи, находящихся во дворце, не выходил к обеду. Когда Эоменик спустился в зал, все, кроме отца, были уже там.

По-видимому, отношение отца к его подвигам на балу стало известно всем, потому что младший брат, Экант, любимец матери и неисправимый подлиза, увидев его, насмешливо фыркнул и демонстративно отвернулся. Молодой лорд вспыхнул, но сестра Элайна успела торопливо шагнуть вперед и схватить его за руку:

— Оставь, Эоменик, ты же знаешь Эканта. — И, заметив, что эти слова все еще его не успокоили, поспешно добавила: — Я знаю, что ты сделал это из-за меня, и благодарю тебя.

Это было не совсем правдой, но Эоменик воспринял ее благодарность как должное и немного остыл.

Обед прошел в полном молчании, причем, к удивлению всех, лорд за все время обеда никак не продемонстрировал сыну свое раздражение. Так что когда все поднялись из-за стола, дурное настроение лорда-наследника заметно улучшилось, и жизнь стала казаться не такой черной.

После обеда Эоменик, чувствуя потребность хоть как-то вознаградить Семинея за невольную грубость, решил предложить ему поездку в самый роскошный универмаг столицы. Тот испытывал непреодолимое влечение к модным тряпкам, которого лорд-наследник, получивший традиционно суровое воспитание, никогда не понимал.

Семиней, узнав о планах своего любовника, пришел в полный восторг:

— Эоменик — ты мой кумир! А сколько я могу потратить?

Когда боллерт плавно опустился на посадочную площадку рядом с универмагом, Семиней молодцевато выскочил наружу и вытянулся во фрунт. Он был достаточно умен, чтобы представлять, чем грозит им обоим даже малейший намек на то, что между лордом-наследником великого дома и его охранником-гвардейцем существуют какие-либо иные взаимоотношения, кроме как между слугой и господином.

Поднявшись на этаж, обслуживающий лордов, Эоменик в присутствии лебезящего управляющего небрежным тоном отдал указания своему слуге и ленивым шагом направился в роскошный кафетерий. Судя по всему, ему предстояло провести здесь довольно много времени. Семиней никогда не мог удовлетворять свои пристрастия достаточно быстро.

Кафетерий был практически пуст. Несколько одиноких посетителей принадлежали к высшему чиновничьему слою, к которому любой лорд априори не мог испытывать ничего, кроме презрения, а уж тем более лорд-наследник дома Эомирен, так что шансы скоротать время за легкой беседой были равны нулю. Но делать было нечего, и Эоменик мужественно выдержал полтора часа.

Когда он наконец спустился к боллерту, Семиней встретил его с подозрительно загадочным выражением лица. Глаза его восторженно сверкали, и было видно, что ему не терпится поделиться какой-то новостью. Эоменика охватило тревожное предчувствие. Всю дорогу до дома он мучился сомнениями по поводу того, что же могло так развеселить Семинея, а когда они наконец очутились за плотно прикрытыми дверями его апартаментов, Семиней радостно рассмеялся и, залихватски швырнув свертки с покупками на пол, гордо вскинул подбородок и произнес: