Сноходец (СИ) - Воронин Вячеслав

Наконец молодого волка привели ко входу в тронный зал. Через распахнувшиеся двери он увидел, как изменилось помещение, где их с Жанной пленили. От былого лоска не осталось ни следа. Не было ни дубовых столов для гостей, ни царского трона. Вместо них напротив большого витражного окна расположился парящий трон Барбаса. Между троном и окном стоял массивный стол из грубо обработанного камня, больше похожий на алтарь, а не предмет мебели. Людей внутри не было, за исключением хорошо знакомого мужчины в длинном плаще, вальяжно устроившегося за столом на одной из каменных скамей.

— Ну чего же ты стоишь там, — обратился он к вошедшему. — Проходи, присаживайся. Ты, должно быть, голоден. В этих казематах ужасно кормят. Угощайся.

Виктор застыл на месте в нерешительности. Он никак не мог понять, где здесь подвох. Демон вот так запросто приглашает его разделить с ним трапезу. Немыслимо. Тут точно что-то не так.

— Невежливо вот так стоять и молчать, когда тебя пригласили к столу, — наконец не вытерпел Барбас, расслабленно взмахнул рукой, и некая сила подняла его гостя над землей, притянула к столу и опустила на скамью.

— Не веришь мне. Думаешь еда отравлена. Отнюдь, — продолжил демон и с аппетитом откусил большой кусок жареного окорока. — Блюда великолепны. Отравить тебя было бы слишком скучно. Я хотел поговорить с тобой.

По прежнему не доверяя новому хозяину палат, Виктор решился попробовать кусочек яблочного пирога, стоящего перед ним. Вкус действительно был отменным.

— Вот видишь, ничего страшного, — подметил Барбас, поигрывая веточкой укропа в пальцах. — Но давай перейдем к делу. Не знаю, в курсе ли ты, но ты с твоей подружкой далеко не первые мои игрушки.

— Игрушки? — резко переспросил его собеседник. — В каком смысле?

— Ну конечно же игрушки, — рассмеялся демон. — Это так весело запирать людей в их сновидениях, и превращать сон в кошмар. Ты не согласен?

— Нельзя играть человеческими жизнями.

Барбас посмотрел на гостя с наигранной обидой и осуждением в глазах.

— Какой же ты скучный.

— И чем же заканчиваются эти ваши “игры”, - решил перехватить инициативу Виктор.

— Сам то как думаешь? — рассмеялся его оппонент — Кстати, надо отдать должное, еще никто не мог продержаться так долго, как вы. Я даже начал уставать.

— Так может быть, просто отпустишь нас?

Услышав это, Барбас резко поднялся на ноги. В его фигуре вновь стали видны властная стать и сила. Глаза загорелись недобрым темным огнем и неотрывно следили за молодым волком. Будто почувствовав перемену в хозяине, звероподобные солдаты окружили пленника и обнажили оружие.

— Да как ты смеешь предлагать такое, червь? — от звука его голоса затрепетали блюда, стоящие на столе. — Еще ни один смертный не уходил от меня! И ты не станешь исключением.

Виктор прекрасно понимал, что в сложившейся ситуации он не имеет права проявлять слабость. Любая ошибка могла стоить жизни и ему, и Жанне. Поэтому он тоже поднялся с места, уперся руками о стол и начал сверлить врага взглядом.

— Если ты такой грозный, почему до сих пор не смог добиться своего? Не так уж ты и силен.

Мужчина сам был в шоке от своей дерзости по отношению к столь устрашающему сопернику, однако он был уверен, что это единственный верный путь.

— Похоже, ты не осознаешь всю серьезность ситуации, шавка. В любой момент мои слуги могут порубить тебя в фарш, и сдохнешь ты как здесь, так и в реальности. Достаточно лишь одного моего слова.

— Ты этого не сделаешь, — усмехнулся молодой волк. — Ты не можешь позволить себе просто убить жертву. Это слишком скучно.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне, что я могу, а что нет. Ты до сих пор жив только потому, что тебя раз за разом кто-то спасал. Драгомир, Борислав. Только благодаря им ты мог убегать и прятаться.

При этих словах рядом с демоном появились бездушные фигуры воеводы и князя.

— Теперь их нет рядом, и некому защитить тебя. А сам ты никого защитить не сможешь, ничтожество. Ни себя, ни своих близких!

Когда возле Барбаса появилась третья фигура, у Виктора подступил комок к горлу. Один вид бледного безжизненного мальчика привел мужчину в отчаяние.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

“Неужели я снова не справился, опять всех подвел? Я действительно ни на что не годный неудачник? Нет! Нельзя сдаваться! Друзья верят в меня, и я тоже должен верить!”

Успокоившись, молодой волк вспомнил, что именно так погиб Драгомир. Нельзя поддаваться сомнениям и страху.

— Оставь себе свои иллюзии, демон, — нагло рявкнул он прямо в лицо злодею. — Твои фокусы не подействуют на меня. Я не трус и не ничтожество. Однажды мы уже отбросили твое войско и сделаем это снова!

Лицо Барбаса искривила злоба. Он был уверен, что вот вот разделается с этим наглым смертным, но тот как-то смог сбросить наваждение. Надо будет придумать другой способ.

— Ты про тот странный крик? Не смеши меня. Не знаю, что это было, но это был буквально крик отчаяния, без него у вас не было ни шанса. И даже не надейся, что вы сможете сбежать. Ваши жизни в моих руках, вы обречены! А теперь прочь с глаз моих! И приведите девчонку.

Монстры, окружавшие Виктора убрали оружие, вновь подхватили его под руки и повели обратно в темницу. Уже выходя из тронного зала, мужчина обернулся к своему мучителю и произнес всего одно слово:

— Спасибо.

Когда Жанну привели к Барбасу, ей сразу стало понятно, что тот не намерен с ней церемониться. Она с трудом заставила себя сесть к столу, за которым уже расположился демон в окружении самых близких ее людей, папы, мамы и бабушки.

— Как тебе хватило наглости осквернить память о моих родных? — вместо приветствия грубо спросила она.

— О чем ты? Мы просто мило беседовали о тебе. Твои родители прекрасные собеседники.

— Все так, доченька, — подтвердила слова Барбаса ее мама. — Нам было так интересно узнать, как сложилась твоя жизнь. Ты выросла замечательной девушкой, мы так рады с тобой встретиться.

Такой родной, почти забытый голос заставил сжаться душу девушки. Ей так хотелось поверить, что происходящее — правда. Ее родители вернулись, и она снова может быть с ними. Но Жанна слишком хорошо понимала, что это лишь иллюзия.

— Разве ты не рада вновь повидаться с родными? — беззаботно поинтересовался демон. — Считай это небольшим подарком в знак уважения. Можешь сколько угодно оставаться с ними.

— То есть навсегда остаться здесь, я правильно поняла? За дуру меня держишь?

— Внученька, как ты можешь говорить такое? Ты же всегда была хорошей девочкой. Господин Барбас вернул тебе папу и маму, ты должна быть ему благодарна.

Услышав это, девушка бросила быстрый взгляд на бабушку, а затем с укоризной посмотрела на демона и разочарованно произнесла:

— Вот ты и прокололся. Бабуля всегда была на моей стороне и хотела, чтобы я шла своим путем. Я очень люблю своих родных, но они ушли, а меня ждет новая жизнь.

— Раз так, — спокойно произнес Барбас, и в ту же секунду непонятно откуда возникшие воины снесли родственникам Жанны головы.

Увидев произошедшее, девушка с яростным ревом бросилась к злодею через стол. В ее руке прямо из воздуха начал появляться резной серебряный меч.

К сожалению, в последнюю секунду, когда острие все еще слабо мерцающего клинка оказалось в сантиметре от шеи демона, она замерла в воздухе не в силах пошевелиться. Барбас легким взмахом руки обратил не успевший сформироваться меч в облачко дыма и отбросил нападавшую ко входу в зал.

— Вы можете сопротивляться сколько угодно но завтра, через неделю, или через год вы будут сами умолять меня убивать вас, и я уже не буду столь великодушен, — прокричал он и обратившись к солдатам прорычал. — Отведите эту крысу обратно в клетку.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Первым, что увидела Жанна, когда прислужники демона привели ее в тюрьму, было улыбающееся лицо Виктора. Не понимая, что могло развеселить его в такой ужасный день, она вошла в свою камеру и обомлела. Вместо наполовину сгнившей циновки внутри ее встречали роскошная мягкая кровать с мягкой пуховой периной и тарелка, на которой лежал сочный горячий чизбургер.