Дела Разбойного Приказа-6королев Тюдора. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Булыга Сергей Алексеевич

Там, возле кабака и на его крыльце, и также дальше по улице в Кремль, стояла целая толпа народу. Маркел осмотрелся и спросил, с чего это вдруг так.

– Так ведь сейчас слона будут показывать, – ответили ему. – Вот люди и сошлись на него глянуть.

Люди стояли молча, ждали. Вот и хорошо, подумал Маркел, не опоздал, и полез в рукав проверить ту вещицу, которую он купил в Нижнем. Вещица была на месте, Маркел самодовольно кашлянул.

И тут зашумели с площади: «Ведут! Ведут!» Маркел вытянул шею, присмотрелся и увидел слона, но пока что ещё не всего, а только его голову и спину. Всё остальное было загорожено толпой, так что ни Клюева, ни Ряпунина, ни клюевских людей Маркел пока не видел. Ну и ладно, насмотрюсь ещё, подумал он и даже зубами заскрипел.

Человек, стоявший рядом, вдруг сказал:

– Скорее бы! А то с самого утра стоим!

– Много вас таких стоит, – ответили ему, – вот зверю и не пробиться.

А и правда, подумал Маркел, теснотища какая! И опять посмотрел на слона. Слон был уже недалеко. Рядом со слоном шёл Клюев, усмехался, пёс, а за Клюевым шёл Ряпунин и вёл слона на позолоченной верёвочке, а за ним шли клюевские люди, с полдесятка, все как один мордовороты краснорожие. Многовато их, да что поделаешь! Подумав так, Маркел поднял руку, махнул рукавом, из него выскочила дудочка. Вот что тогда Маркел в Нижнем купил! А теперь он в неё задудел. Слон сразу же остановился, замахал ушами. Толпа, идущая за ним, остановилась. А Маркел, продолжая дудеть, быстро сошёл с крыльца и выступил на мостовую. Слон, как только увидел Маркела, стал радостно приплясывать, похрюкивать. Клюев схватил слона за бивень, Ряпунин что-то закричал, мордовороты кинулись к Маркелу, но он ловко от них вырвался и отскочил, и опять заиграл – ещё громче! Мордовороты снова кинулись к нему…

Но тут слон мотнул головой, и они попадали как чурки. Тогда слон обкрутил Маркела хоботом, поднял его над толпой и посадил себе на спину. Маркел опять начал дудеть. Клюев снизу закричал «скотина», мордовороты кинулись к слону, но тот ещё раз мотнул головой, они шарахнулись, Ряпунин замахнулся копьецом… Но слон опередил его, ударил бивнями, и Ряпунин отлетел в толпу, вся рожа в кровище. Слон было кинулся за ним, но тут же опомнился и встал как вкопанный. А так подавил бы там тучу народу в этой тесноте, а что! А так всё само по себе обошлось. Маркел засмеялся, повернул слона, и тот пошёл через Никольские ворота в Кремль. Там Маркел ещё раз показал, куда сворачивать, и они пошли вверх по Никольской улице. Слон шёл мягко и размашисто, Маркел дудел в дудочку, смотрел по сторонам, никто за ним больше не гнался, никто не кидался, и на душе у него было радостно. А за Маркелом валила толпа.

Так они дошли до Соборной площади и только там остановились, потому что дальше, от Успенского собора и до Благовещенского, стояла ещё одна толпа. Маркел перестал дудеть, но зато слон заревел во всю мощь, толпа стала раздаваться в стороны. Маркел опять начал дудеть и направил слона на толпу. Толпа совсем раздалась, и теперь Маркел увидел перед собой здоровенную пустую площадь, а посреди неё стояли два человечка: один в царских бармах и в короне, а второй в персиянских одеждах. Первого Маркел сразу узнал, это был царь и великий государь Фёдор Иванович, а второй – персиянский посол, которого, как после оказалось, звали Ази Хосров. Слава Тебе, Господи, подумал Маркел, наконец, доехали, ловко соскочил на мостовую, повернулся к слону и велел:

– Ширка, пади!

И слон встал на дыбы, растопырил уши, махнул хоботом, а после опустился на колени и поклонился сперва государю, три раза, а после послу, один раз. И что тут тогда сразу началось! Зазвонили колокола, ухнули пушки, закричал народ, обе толпы начали сдвигаться в одну кучу, слон испугался, заревел!..

– Эй! – закричали Маркелу тамошние караульные стрельцы. – Чего встал? Уводи его скорей, пока он тут кого-нибудь не задавил!

Маркел схватил слона за бивень и потянул на себя, слон поддался.

– Постерегись! – крикнул Маркел. – Ожгу!

Народ снова начал расступаться. Маркел повёл слона через толпу. Слон упирался. Караульный голова покрикивал, что дело сделано и царь уже ушёл, и также и посол ушёл, они уже к столам садятся, нечего торчать у них под окнами. Да Маркел и не думал торчать и поэтому сразу спросил, куда зверя вести. В зверинец, а куда ещё, ответил караульный голова.

И они так и пошли – в зверинец, а это тогда было напротив Чудова монастыря, рядом с Троицким подворьем. И тогда слоновник был такой – крепкий дубовый сруб на двенадцать венцов, и рядом амбар, рядом клеть, рядом сторожка на пять сторожей. Они как услышали шум, так сразу выскочили из сторожки, и Маркел стал им показывать, что это за зверь такой – слон, и как его кормить, и как выгуливать, как лишней воли не давать…

Но тут вдруг пришёл посыльный из Дворцового приказа, а это только у них сапоги с золочёными голенищами, и спросил, где это тот, который наших посольских подьячих, Ивашку Клюева да Федьку Ряпунина, по мордам бил? Маркел, а куда ему было деваться, снял шапку и сказал, что он.

– Это хорошо, что ты не запираешься, – сказал этот дворцовый посыльный. – А теперь скорей беги к себе домой, там тебя наши люди ждут.

Маркел голову повесил и пошёл.

Пришёл, а там во дворе никого, на крыльце никого. Маркел вошёл в дверь и видит: Параска у печи стоит и молча плачет. А возле стола стоят дворцовые подьячие, четверо, а перед ними – Маркел его сразу узнал – стоит Андрюшка Телятевский, царёв старший рында. Ого! Маркел обомлел! А Андрюшка усмехнулся во все зубы и сказал, что слон царю очень глянулся, славно он царя потешил. И также и посол был доволен, сказал, что слон его очень порадовал, он словно дома побывал. А посему царь жалует Маркелу вот что!

Тут Андрюшка отступил на шаг, а его люди расступились, и Маркел увидел на столе, на здоровенном серебряном блюде, вот такого, даже ещё больше, целиком запечённого лебедя, а перед ним хрустальную бутылочку, и не пустую, и две таких же хрустальных рюмашки.

– Вот! – важным голосом сказал Андрюшка. – С царского стола. А это, – и он обернулся на своих людей, – от царицы!

И его люди выложили на стол три штуки шёлка – чёрного, в золотые цветочки, в каждой штуке по сотне аршин, никак не менее, подумалось. Нюська радостно вздохнула…

– Вот! – ещё раз сказал Андрюшка и спросил: – Ещё что?

Маркел не удержался и полюбопытствовал:

– А эти как, посольские?

– А эти так! – сказал Андрюшка. – Этим поделом. Петьке Клюеву дадут кнута и отправят вторым дьяком в Пустозерск, а Федьке Ряпунину тоже дадут кнута и тоже отправят, но уже не дьяком, а на поселение, в Лампожню.

– А… – начал было Маркел.

Но Андрюшка уже не стал слушать, а только махнул рукой, развернулся и пошёл к двери. За ним пошли его люди. Захлопнулась дверь. Маркел снял шапку, подошёл к Параске, поклонился, Параска обняла его…

Ну и так далее.

Да, а было это октября шестнадцатого дня. А на следующий день, семнадцатого октября, в понедельник, посол уехал. После проводов посла, за обедом, царь ни о чём другом не говорил, а только о слоне. И также вечером, когда собрали Думу, царь всё больше про слона да про слона говаривал. Спрашивал, куда его определили, сказали – в зверинец, во второй загон от входа, между белым медведем и жар-птицей, и положили ему харч на полтину в день, царь был доволен, пошёл почивать, и там тоже…

Ну да! И также и назавтра, ещё до обедни, пошёл посмотреть, проверить. Всё было в порядке, слон был сыт, в слоновнике было чисто.

И только царь оттуда вышел, как следом валом повалил народ! И так было целую неделю! Как только утро, все к слону! Потом мало-помалу насмотрелись, стали ходить реже. А после у царя дела, и у народа тоже. Да и что такое, говорили, слон, ну, здоровая скотина, ну, зубастая, видали мы и позубастей. И стали забывать слона. Бывало, за весь день никто не придёт посмотреть.

Один Маркел слона не забывал. Как идёт на службу в приказ, обязательно завернёт, даст гостинца. Или когда едет с розыска, привезёт разных лакомств, рахат-лукумов всяких. И слон его ждал! Бывало, Маркел ещё далеко, ещё вёрст за сотню, а слон уже волнуется, ходит по слоновнику, трясёт хоботом, дудит. Бабы Параске говорят: твой едет! И точно, через день является, и по дороге, даже не заходя домой, сразу к слону. Параска злилась. А ей говорили, что а разве лучше будет, если начнёт пить? С дороги и сразу в кабак? И Параска терпела. А время текло, служба шла, и однажды…