Грозовые Земли - Джон Робертс

— Это очень благоразумно, ваше величество, — сказал Госс, потея теперь уже скорее от облегчения, нежели от жары. — Мы, разумеется, тоже храним основные обычаи наших предков с огромным почтением.

— Да, так и есть, — сказал Саху, бросая на Госса раздраженный взгляд, — и я снова прошу у вашего величества прощения за то, чего не понял по ошибке…

— Забудьте об этом, — беззаботно произнесла королева, хотя и понимала, что такие люди, как Госс не любят, когда их прерывают на полуслове. Она знала, что перехватила инициативу и не собиралась упускать ее. Зрелище неисчислимых сокровищ королевы, огромного количество оружия и непредвиденная сила самой Лерисы поразили гостей, как гром среди ясного неба.

— Теперь, — продолжила королева, — позвольте мне показать вам еще несколько наших хранилищ. Я уверена, что вы найдете интересным их содержимое. Затем мы вернемся в мой скромный дворец, где я велела приготовить пир в вашу честь! Не беспокойтесь, вам не придется пить кровь каггов.

При этих словах чужеземцы неуверенно засмеялись. Лериса взяла под руку одного из шессинов и улыбнулась Госсу, когда они пошли дальше.

— Я так рада, что мы сумели найти общий язык!

Он слегка поклонился, не замедляя шага.

— Безусловно, мы тоже этому рады, ваше величество.

Глава вторая

Шаззад, королева Неввы, расхаживала по широкой террасе своего дворца, словно беспокойная кошка. Придворные дамы поглядывали на нее с явным опасением. Королева и раньше отличалась активностью, но в последние месяцы она прямо-таки светилась энергией. Она мало спала, ела совсем немного, так что портнихи не успевали ушивать ее пышные платья.

Шаззад ходила взад и вперед, поворачиваясь под тихий шорох ткани, но ее голова оставалась повернутой в одну сторону, взгляд неотрывно следил за горизонтом на западе, устремляясь вдаль за маяк, в открытое море.

Королева в свои почти пятьдесят лет оставалась все еще прекрасной, несмотря на подернутые сединой волосы и худобу. С возрастом прелестные черты ее лица приобрели выражение силы и величия, а спина осталась прямой, словно древко гвардейского копья.

— Время обеда, ваше величество! — напомнила Луома, первая придворная дама, следившая за королевским распорядком.

— Я не голодна, — ответила Шаззад, рассеянно проводя пальцами по длинным, все еще почти полностью черным волосам. Кольца зацепились за жемчужины, вплетенные в волосы с помощью тончайшей серебряной проволоки, но королева этого даже не заметила.

— Госпожа, — решительно начала Луома, — вы должны поесть! За весь день у вас не было и крошки во рту, да и вчера вы отказались от ужина.

— Да нет же, я ела… — попыталась оправдаться Шаззад.

— Нет, я следила за этим. Вы лишь сделали глоток крепкого вина. Вы подорвете свое здоровье, если будете продолжать в том же духе! Пойдемте обедать.

Другие дамы приготовились полюбоваться на то, как королева отреагирует на такое дерзкое поведение. Пристально вглядевшись в лицо Луомы, Шаззад нетерпеливо вздохнула.

— Ох, ну хорошо!

Королева направилась к столу, и рабы откинули расшитое каменьями покрывало, укрывавшее ломившееся от яств деревянные блюда. Луома подала знак музыкантам, и они перешли от весенней утренней музыки к старинным обеденным мотивам, которые должны были поощрять аппетит. Наряды всех присутствующих на террасе были выбраны согласно времени года и дня, как и музыка. Все правила ежедневного ритуала твердо соблюдались и придворными, и слугами.

Другое дело, что придворные правила беспечно нарушала сама королева, которой давным-давно надоело то, что она считала просто какой-то упаднической манией, заставлявшей ее приближенный до последних мелочей придерживаться старых обычаев и законов поведения.

Она села за стол и принялась рассеянно ковыряться в тарелке, стоявшей перед ней. Рабы, стоявшие позади ее кресла, неторопливо и ритмично помахивали пышными опахалами, создавая легкое движение воздуха. День был прохладным, однако насекомые не имели никакого уважения к королевскому достоинству. Отмахнувшись от струйки дыма, поднимавшейся из серебряной чаши с благовониями, королева подала знак виночерпию, чтобы тот наполнил ее кубок. Но Луома взмахом руки отогнала юношу — и собственноручно налила в кубок воды.

— Ты испытываешь мое терпение, Луома.

— Вам предстоит руководить совещанием, моя королева. Вам понадобится ясная голова, если вы хотите, чтобы она вообще удержалась на ваших плечах.

— Да уж, верно…

Шаззад слишком хорошо знала, как ненадежно и неустойчиво основание любого трона. Ее собственный отец узурпировал власть, получив венец короля, скончавшегося при весьма загадочных обстоятельствах. А ей самой пришлось состязаться с немалым количеством претендентов и весьма вольно пользоваться услугами палача в первые годы своего правления. И, кстати, она приказала казнить женщину, занимавшую до Луомы должность ее личной камеристки.

Подобная близость к королеве давала слишком широкие возможности и соблазны — и подталкивала к предательству. Шаззад никогда не угнетала и не притесняла своих людей, но она давным-давно рассталась с иллюзиями насчет того, что можно доверять кому-нибудь из вельмож или придворных дам.

— Кое-кто готов был предположить, что стоит лишь разогнать этих жутких островитян — и сразу все успокоится, — сказала Луома, кладя на тарелку перед своей хозяйкой душистый печеный плод. — Но на самом деле шум и беспорядки продолжаются.

— Ну, что бы ты ни думала о Гассеме, он все-таки полностью сокрушил наших соседей и до такой степени напугал моих вельмож, что они даже на время сплотились вокруг меня. А когда он погиб, то как будто с огромного котла сорвало крышку, и горячий пар и кипяток выплеснулись наружу!

Луома вздохнула.

— Если бы только король Гейл мог, как прежде, поддерживать вас!

— Но он не может, а жители равнин ничего не будут делать, пока он не поправится. Если же он умрет… — Голос Шаззад звучал ровно, однако в глубине глаз ее затаился страх. — Тогда я останусь совсем одна.

Именно Гейл и его закаленные всадники, а не ее собственные солдаты, раздавили войска Гассема, хотя, разумеется, и она во многом поучаствовала в этой кампании. Ее вельможам не пришлось по вкусу, что ими командует король варваров. Хотя в ту пору они были рады, что их главный враг пал жертвой блестящей стратегии и тактики Гейла, но теперь они старались принизить его участие в общей победе и восхваляли собственные скромные заслуги.