Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Что же нам теперь делать?

— Если завтра комитет решит, что я должна остаться на работе, то я смогу попасть в свой кабинет.

— Кто твой адвокат?

— Нет у меня никакого адвоката. Да он мне и не нужен.

— А вот это ты зря. Потому что университет наверняка наймет самого дорогого адвоката в городе.

— Нет, этого я просто не могу себе позволить.

Стив собрался с духом:

— Что ж… В таком случае, чем я не адвокат?

Она удивленно уставилась на него.

— Да, знаю, я проучился всего лишь год, зато был первым в группе. — Похоже, Стив искренне обрадовался возможности выступить в защиту Джинни перед всем университетом. Но согласится ли она сама? Наверняка решит, что он еще слишком молод, что ему не хватает опыта. Он пытался прочесть ее мысли. Джинни не сводила с него глаз. Какие же они у нее огромные, глубокие, темные!.. «Нет, я определенно должен сделать это», — подумал он.

И тут Джинни наклонилась и поцеловала его в губы — легко, едва коснувшись.

— Черт, Стив, а ты настоящий друг, — сказала она.

Поцелуй ее был мимолетным, но так и обжег его. На душе у него сразу стало легко. Правда, ему не слишком понравилось, что она назвала его просто «другом», но все равно это было замечательно. И он должен во что бы то ни стало оправдать ее доверие.

— Скажи, а тебе известно, какие там существуют правила? Ты знакома с процедурой слушаний?

Она достала из портфеля картонную папку и протянула ему.

Он просмотрел бумаги. Правила являли собой причудливый гибрид университетских традиций и современного законодательства. Увольнению подлежали те сотрудники, которых обвиняли в богохульстве и содомском грехе. Для случая с Джинни, конечно, больше всего подходило традиционное обвинение в подрыве репутации университета.

Решение дисциплинарного комитета не было окончательным, оно носило рекомендательный характер и подлежало утверждению сенатом — высшим органом правления университета. А вот это очень существенные сведения. Даже если Джинни завтра проиграет, сенат послужит своего рода апелляционным судом.

— У тебя есть копия контракта? — спросил Стив.

— Да, конечно. — Джинни подошла к маленькому бюро в углу, выдвинула ящик, достала папку.

Стив быстро просмотрел бумаги. В пункте двенадцатом говорилось о том, что она согласна подчиняться всем решениям университетского сената. А потому возможность обжалования окончательного решения с юридической точки зрения была маловероятной.

Он вернулся к правилам дисциплинарного комитета.

— Тут говорится, что ты должна заранее уведомить комитет о том, что твои интересы будет представлять адвокат или какое-то другое лицо, — сказал Стив.

— Прямо сейчас позвоню Джеку Баджену. — Джинни схватила трубку. — Сколько сейчас, восемь? Он должен быть дома. — И она стала набирать номер.

— Погоди, — сказал Стив. — Давай вначале решим, как лучше выстроить этот разговор.

— Ты прав. Просто ты умеешь мыслить стратегически, а я — нет.

Стив расплылся в довольной улыбке. Он дал свой первый в жизни совет в качестве адвоката, и клиент согласился, что совет правильный.

— Так, значит, твоя судьба в руках этого человека. Расскажи мне о нем.

— Ну, он главный библиотекарь университета. И мой постоянный партнер по теннису.

— Тот тип, с которым ты играла в воскресенье?

— Да. Он скорее администратор, а не ученый. Хороший игрок, с великолепной тактикой, но, на мой взгляд, в спорте ему всегда не хватало амбиций.

— Так, понятно. Стало быть, вы с ним всегда были соперниками?

— Ну, можно сказать и так.

— Ладно. Теперь подумаем о том, какое впечатление мы хотим на него произвести. — Он начал загибать пальцы. — Первое: мы должны казаться людьми не сломленными и уверенными в успехе. Ты с нетерпением ожидаешь этих слушаний. Ведь ты невиновна, а потому рада, что тебе представилась возможность доказать это. И еще ты свято веришь в то, что комитет отыщет истину под мудрым руководством Баджена.

— Согласна.

— Теперь второе. Ты неудачница. Слабая, беспомощная девушка…

— Шутишь, что ли?

Стив усмехнулся:

— Будь готова и к такой роли. Ты молодой начинающий ученый, и ты восстала против Беррингтона и Оубелла, двух коварных и хитрых старых лисов, пытающихся насадить свою политику в университете Джонс-Фоллз. Черт, да ты даже не можешь позволить себе нанять приличного адвоката! Скажи-ка, а этот Баджен еврей?

— Не знаю. Может, и еврей.

— Хорошо бы. Потому как нацменьшинства больше склонны восставать против истеблишмента. Третье. На заседании должна всплыть история о том, по какой именно причине тебя преследует Беррингтон. История, конечно, совершенно шокирующая, но ее следует предать гласности.

— Но для чего мне выкладывать все это?

— Да просто чтобы внушить им мысль о том, что Беррингтону есть что скрывать.

— Ладно, согласна. Что еще?

— Да, пожалуй, все.

Джинни набрала номер и протянула ему трубку.

Стив с трепетом взял ее. Первый в его жизни звонок, который он собирается сделать в качестве адвоката. Господи, помоги, сделай так, чтоб я не облажался.

Он слушал длинные гудки на том конце провода и пытался припомнить, как именно этот Джек Баджен играл в теннис. Нет, конечно, в те минуты все внимание Стива поглощала Джинни, однако он помнил подтянутого лысого мужчину лет пятидесяти, играющего размеренно и четко. И Баджену удалось победить Джинни, пусть даже она была моложе и сильнее. Его не следует недооценивать, подумал Стив.

Наконец в трубке раздался тихий интеллигентный голос:

— Алло?