Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

вселил в них этот страх. Похожие чувства я видел в глазах людей, которые убили наших мать и отца. Они убили их потому, что боялись. Но как избавить человека от этого страха? Что поможет?

Франциск глубоко вздохнул:

— Мир, справедливость, благополучие… Кажется, все это так недостижимо.

Филип молча согласился.

— Ну а ты как? — спросил он.

— Состою при сыне принцессы Мод. Его зовут Генрих.

Филип что-то слышал о нем.

— Каков он? Расскажи.

— Очень умный и решительный молодой человек. Отец его умер, и он теперь унаследовал титул графа Анжуйского. И кроме того, стал герцогом Нормандским, поскольку он старший внук старого Генриха, который был королем Англии и герцогом Нормандии. Он женился на Элеонор из Аквитании и, стало быть, теперь получил титул герцога Аквитанского.

— Он правит большими территориями, чем сам король Франции.

— Получается, что так.

— Ну а все-таки, какой он?

— Образован, трудолюбив, легок на подъем, неутомим, человек сильной воли и необузданного нрава.

— Я тоже иногда мечтаю иметь необузданный нрав, — сказал Филип. — Такие люди всегда решительны и жизнелюбивы. А я, как всем известно, слишком рассудителен. Во мне нет той живости, чтобы я мог в любой момент загореться какой-то идеей.

Франциск от души рассмеялся.

— Оставайся таким, какой ты есть, — сказал он и снова стал серьезным. — Благодаря Генриху я понял, как много значит личность короля. Посмотри на Стефана: здравый смысл у него почти отсутствует; он сначала вспыхивает как огонь, потом так же быстро остывает, теряет интерес ко всему; он храбр до безумства, но все время прощает своих врагов. Люди, которые предают его, совершенно ничем не рискуют: они знают, что всегда могут рассчитывать на снисхождение и помилование. В результате ему пришлось восемнадцать лет вести войну зато, чтобы править землями, бывшими некогда единым королевством. А Генрих уже подчинил своему влиянию большинство графств и герцогств. То, что никак не удавалось Стефану.

У Филипа вдруг мелькнула мысль:

— А зачем Генрих послал тебя в Англию?

— Осмотреть королевство.

— Ну и к чему же ты пришел?

— Полное беззаконие, разруха и голод. Земля истерзана стихийными бедствиями и опустошена войной.

Филип задумчиво кивал головой. Молодой Генрих стал герцогом Нормандским, потому что был старшим сыном Мод, которая была единственным законным ребенком старого короля Генриха, некогда герцога Нормандского и короля Англии.

По этой линии молодой Генрих вполне мог претендовать на английскую корону.

Его мать в свое время пробовала взойти на трон, но ей помешали, поскольку она была женщиной и муж ее был анжуйцем. Но молодой Генрих не просто мужчина, у него есть и другие преимущества: он нормандец (по материнской линии) и анжуец (по отцу).

— Так, значит, Генрих намерен бороться за английскую корону? — спросил Филип.

— Это будет зависеть от моего доклада, — ответил Франциск.

— И что же ты сообщишь ему?

— Скажу, что или сейчас, или никогда.

— Хвала Всевышнему, — сказал Филип.

II

По пути в замок епископа Уолерана граф Уильям остановился на своей кауфордской мельнице. Мельник был угрюмым человеком средних лет, по имени Вулфрик. К нему свозили молоть зерно с одиннадцати окрестных деревень. За это он брал два мешка из каждых двадцати: один оставлял себе, второй отдавал Уильяму.

И сегодня граф приехал получить свою долю. Обычно сам он этим не занимался, но времена настали совсем тяжкие. Приходилось выставлять вооруженную охрану к каждой повозке, груженной мукой или другими съестными припасами. Объезжая всякий раз свои владения в сопровождении многочисленной свиты из рыцарей, Уильям теперь приказывал запрягать одну-две телеги, чтобы самому собирать причитающееся ему.

Его безжалостность к крестьянам, согнанным им с земли за неуплату аренды, обернулась тем, что в лесу теперь нельзя было спокойно проехать из-за огромного числа разбойников: нужда толкала людей на грабежи и кражи. Впрочем, и здесь они не проявляли особого умения и сноровки — как не ладилась у них когда-то работа на земле, — и Уильям был уверен, что большинство из них просто не переживут зиму и они перемрут один за другим.

Поначалу разбойники нападали на одиноких путников либо совершали беспорядочные и безуспешные набеги на хорошо защищенные караваны. Со временем, правда, они стали и хитрее, и расчетливее. Теперь они нападали, только если их было по крайней мере вдвое больше, чем тех, кто становился жертвой этих налетов. Грабители выбирали время, когда амбары и склады были полны хлеба и другого добра, из чего можно было заключить, что они заранее выведывали, чем можно поживиться. Набеги их всегда были неожиданными, быстрыми и отчаянными. В длительные сражения разбойники не вступали, а урвав первое, что попадалось под руку — овцу ли, гуся, мешок зерна или сундук с серебром, — тут же старались смыться подальше и затаиться. Бросаться за ними в погоню не имело никакого смысла: они разбегались по лесу поодиночке или маленькими группками. Кто-то опытной рукой направлял их, и действовал он так, как делал бы это Уильям.

Успехи разбойников унижали достоинство графа. Он стал посмешищем в глазах людей как плохой хозяин, не способный обеспечить порядок в своем доме. И самым