Инквизиция: Омнибус - Дэн Абнетт

Я подкатился поближе к Плайтон:

— Вы сможете продолжать?

Она кивнула и улыбнулась Каре, высвобождаясь из объятий.

— Мы с Лимбволом решили наведаться в старую ризницу, осмотреться и сделать еще несколько пиктов. Все, что мне удалось нащелкать на месте преступления в первый день, было уничтожено. Этим мы и занимались ночью. К нашему удивлению, там все просто бурлило. В ризнице что-то строили.

— Кто? — спросил Карл.

— Откуда мне знать, — покачала головой Плайтон. — Думаю, что министерство. Агенты министерства торговли субсектора. Как вы, возможно, могли заметить, они заправляют этим городом. Как только мы поняли, что внутрь нам не пробраться, я и Лимбвол попытались смыться. Но они погнались за нами. Они… они убили Лимбвола. Просто пристрелили. Вот так запросто — взяли и пристрелили…

Плайтон снова зарыдала.

— Вот тут мы с Мауд и встретились, — встряла Кара. — Кажется, мы должны поблагодарить Заэля. Нам удалось сбежать и добраться до вас.

— Это все? — сказал Карл. — Не понимаю, какую пользу…

— Нет, — внезапно откликнулась Плайтон, впиваясь взглядом в Тониуса. — Не все. Лимбвол сумел передать мне бумаги, прежде чем отдел был расформирован.

Она достала помятую папку и положила ее на стол.

— Думаю, ему пришлось глубоко копнуть, чтобы достать эту информацию… очень глубоко. Это первоначальные планы улиц, так улей выглядел в первые свои дни. Отчеты, наброски, сделанные первыми строителями и сохраненные Школумом Архитектус. А это записи первого архитектора города, человека по имени Теодор Кадизский.

— Вы не могли бы еще раз произнести это имя? — сказал Карл.

— Кадизский, — повторила Плайтон. — А что? Вы про него знаете?

— Если это действительно тот самый человек, то думаю, что знаю, — сказал Карл, вспрыгивая со стула и начиная мерить комнату шагами. — Трон Златый, никогда бы не подумал, что что-то из возведенного им еще стоит.

— Карл?

— Сэр, Кадизский был старшим планировщиком во время первой экспансии по заселению этого региона. Он был главным советником от Администратума при лорде Руфусе Геликане, лорде Беринге Ангелусе и лорде Федрике Антимаре, и вы сами знаете, чему были присвоены их имена. Он был архитектором, городским планировщиком и геометром, полагавшим, — это следует из его записей, — что города-ульи человечества должны подражать образцу «величественной планировки небес».

— Ты читал эти тексты? — спросил Нейл.

— Конечно!

— Да, в этом ты разбираешься, — улыбнулась Кыс, и Тониус с усмешкой поклонился ей.

— Продолжай, Карл, — поторопил его я.

Он обернулся ко мне.

— Инквизитор, Кадизский был гением, опередившим свое время. Он разрабатывал здания, которые должны были вступать в резонанс с варпом. Он воздвиг башни, способствовавшие трансляциям Астрономикона только благодаря их архитектуре. И как впоследствии выяснилось, он был безумцем. Ордосы вначале подвергли его епитимье, а после казнили как врага Трона. Все известные его строения были разрушены и сровнены с землей.

Карл повернулся к столу и стал перебирать бумаги из папки Плайтон.

— А теперь мы нашли… — Волнуясь, он тяжело сглотнул. — Теперь оказывается, что весь этот улей был построен по разработанному им плану.

— И что это означает, Карл? — произнес я. Он уставился на меня.

— Мне нужно время, чтобы обработать эти карты. Тогда я смогу сказать точнее. Но если делать выводы по первому впечатлению, то я скажу, что Петрополис — это не город. Не улей.

— Тониус, хватит делать вид, что ты умнее, чем есть на самом деле, — сказал Нейл, подаваясь вперед. — О чем тут можно сказать «по первому впечатлению»?

Карл пронзил Нейла взглядом:

— Проклятый сучонок. Твой тон действует мне на нервы. Почему ты не можешь поверить моим знаниям хотя бы один раз?

— Вопрос остается, Карл, — спокойно произнес Фраука, поднимаясь со стула в дальнем углу комнаты. — О чем в данном случае можно сказать?

Карл разложил бумаги на столе.

— Петрополис рос, развивался, надстраивался, но его изначальная структура сохранилась. Оси можно проследить. Не обращайте внимания на хаотичность более поздней застройки. Вот тут, видите? И здесь. План города остался таким же, каким его, начиная строительство, создал Кадизский. Под всеми нагромождениями, которые были воздвигнуты в Петрополисе с того времени, существует симметрия, упорядоченность. Тайная география.

— Послушайте, — сказала Плайтон, совершенно не уверенная в том, что имеет право подавать голос, но полагающая, что сейчас это необходимо. — Если Петрополис — не город, не улей, как вы сейчас сказали… тогда что это? Для чего он был построен? Что Кадизский собирался создать?

— Инструмент, — ответил Карл. — Механизм. Духовный резонатор, который должен был заработать только после того, как будет заполнен многими миллионами людей.

— Трон Святый!

Все оглянулись на меня: Кара, Нейл, Кыс, Фраука, Тониус и Плайтон. Я понял, что этот возглас был моим.

Глава тридцать четвертая

Огромный люк хранилища медленно раскрылся, разворачиваясь, будто цветочный бутон. Жадер Трайс и Торос Ревок вошли в прохладу и свежесть. Из темноты над их головами доносились шипение и скрежет вентиляторов.

Они вошли в хранилище словаря, расположенное тремя этажами ниже, прямо под Залом Воплощения.

Словарь хоть и был книгой, но внешне ничем ее не напоминал. Изогнутые страницы, напечатанные на инертном металле, были закреплены на осевом стержне так, что словарь приобрел очертания металлической сферы. Раздвинув страницы руками, будто оперение птицы, можно было найти нужную.

Но словаря никогда не касалась рука человека. Он был подвешен в стерильном суспензорном луче, и каждую страницу вставляли в крепление с помощью серворуки, кольцо которой короной вырастало из пола. Ярко-фиолетовые считывающие лучи постоянно проверяли записи, высматривая помарки и ошибки, отслеживая любые искажения, даже столь незначительные, как случайная пылинка.

Кроме того, ни один человек никогда не читал этого словаря. Текст дополнялся при помощи сервиторов. Лишь немногие секретисты и шифровальщики видели отдельные страницы и даже изучали конкретные последовательности. Но полностью книгу не читал еще никто. Ни единый человек не обладал необходимой для этого силой разума и воли. Пока не обладал.

Трайс окинул взглядом слоистый металлический глобус, парящий в столбе света. К главному управляющему приблизились следящие за помещением сервиторы — неуклюжие жуки. Их корпуса, либо выкрашенные в хирургически-белый цвет, либо очищенные до металла, были покрыты печатями чистоты.

— Все готово к транспортировке? — спросил Трайс.

Один из сервиторов спроецировал гололитический ответ, подвижную диаграмму, демонстрирующую, как будет убрана вся западная стена хранилища, а словарь перенесется при помощи манипуляционных лучей в трюм специально оборудованного грузового лифтера.

Трайс кивнул и повел руками по гололиту, увеличивая изображение. Затем он прокрутил запись немного назад, чтобы проверить некоторые детали.

— Кто пилот лифтера?

— В полном соответствии с вашими распоряжениями его оператору сделали лоботомию, — сказал Ревок. — Его действиями будут дистанционно управлять из дворца.

— Кто ответственный?

— Галбрейд, — произнес Ревок. — Это наш лучший пилот.

— Скажи, тебе тоже кажется, что он прекрасен? — произнес Трайс, разглядывая словарь.

— Да, — сказал Ревок. — Мне тоже так кажется.

Трайс неожиданно обернулся, заслышав голоса, доносящиеся сверху. Он посмотрел в сторону наблюдательных мостков, обходивших хранилище на большой высоте. Ревок проследил за его взглядом.

— А он что здесь делает? — требовательно спросил Трайс.

Диадох носил свое общественное лицо. Рядом с ним стоял Куллин, разглядывая словарь и слушая монолог лорда-губернатора. Они находились слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова, но Диадох явно разъяснял основные детали происходящего.

Разгневанный Трайс сделал несколько шагов по направлению к ближайшей лестнице, но Ревок остановил его.

— Ну, поднимитесь вы туда, и что дальше? — спокойно произнес Торос.

Глаза Трайса наполнились болью, и он ничего не ответил.

— У вас на сегодня слишком много дел, — сказал Ревок, — чтобы расходовать время на взаимные обвинения и упреки. Пусть все остается как есть.

— Он настолько своеволен, настолько упрям. Он не выказывает мне никакого уважения.

— Сэр, когда все только начиналось, вы были организатором и господином этого проекта, а потом сами позволили Диадоху стать его частью. Вы могли бы отказаться от сотрудничества с ним. Думаю, этого вы не сделали потому, что боитесь его.