Страна Арманьяк. Книги 1-7 - Александр Вячеславович Башибузук

прошлом отрядный капеллан банды рутьеров, а сейчас... да и сейчас капелланом считается. А вообще он спитцер от бога: такие фортели пехотной пикой выделывает — диву даешься. Великан с рожей, сшитой как у Франкенштейна — это Виллем Аскенс, добрейшей души человек, муху зря не обидит — он виртуозно владеет профессией профоса, то есть палача. Если Вилли сажает клиента на кол, то можно быть уверенным — оный клиент сядет как положено и будет подыхать долго и мучительно. Немного в стороне от остальных держатся Энвер Альмейда и еще десяток бородачей в чалмах — мои аркебузиры. Они христиане, но живут на мусульманских территориях, оттого и такого сарацинского вида. На редкость способный к огневому бою народец. Да и вообще бойцы из лучших. Было их больше, но остальные ушли домой. Ну и в завершение — пятерка негров, самых настоящих. Гавриил Зеенегро, «в девичестве» просто Мвебе, у них главный. Этих негрил я освободил из рабства, и теперь они считают меня своим хозяином. Звери, а не бойцы, ну и вида соответствующего. Враги особенно впечатляются, порой до смерти, да и обитательницы борделей тоже. Правда, всего лишь до потери чувств.

И тут непременно возникнет вопрос: а почему столь полезные и умелые люди находятся при мне, а не служат кому-либо другому? Ответ достаточно прост. В нынешнее время у всех есть хозяин. Сервы, вилланы, даже свободные горожане — все имеют своего господина. Мало того, это правило действует и на дворян, будь то барон, виконт, граф или даже герцог — все они имеют своего сюзерена. Я не упомянул о титулах «Божьей милостью», так как на данный момент таковых уже почти нет, одним из последних был мой папенька конт Арманьяк, а я как наследник — не в счет, ибо официально ему не наследовал. Есть еще владетельные герцоги, до недавнего времени таковых было целых два, а со смертью Карла Смелого остался всего один — дюк Бретани. И еще, как ни странно, виконт Беарна — тот не только «Божьей милостью», но и «его высочество», так как папа римский признал его права как принца. Но это ненадолго, туда клятый Паук уже внедрил свою сестру в качестве агента влияния — прекрасную Мадлен. О, Мадлен, Мадлен... видно, не судьба...

На этой феодальной лестнице каждый сверчок знает свой шесток. Так вот: будь ты хоть семи пядей во лбу, все равно твоя судьба во многом зависит от твоего господина. Причем далеко не всегда хорошего. Вот люди и стараются держаться толковых хозяев, потому что прекрасно понимают: только такие по достоинству оценят их службу. Конечно, в некоторых случаях можно поменять господина, но это достаточно проблематично, да и кто даст гарантию, что новый сюзерен будет лучше?

В армии точно так же. У солдат это правило проявляется еще ярче. От правильного капитана во многом зависит не только солдатская жизнь, но и количество золотишка в мошне. Что может быть важнее этого для служаки? Да ничего.

Без лишней скромности скажу — именно таким командиром я и являюсь для своих людей. Они идут за мной, потому что понимают — я их никогда не предам и не брошу, более того, всегда изыщу возможность достойно вознаградить.

Стоп, стоп... что-то я ударился в самовосхваление. Прям бронзовею на ходу. О ком я еще забыл упомянуть? Ах, да...

Ну и, конечно, с нами отправляется юнкер Уильям ван Брескенс вместе со своими двумя оруженосцами — Юргеном и Михелем. Здоровенные детины, под стать своему господину, причем оба его дальние родственники по жене — Брунгильда ультимативно муженьку навязала. Храбрые молодцы, этого не отнять, но пока к ним присматриваюсь. Новые для меня люди. Тук их колотит нещадно — применяет прогрессивные методы воспитания. И ничего — терпят, ибо понимают, что в противном случае так останутся на всю жизнь мелкопоместными дворянчиками без титулов и чинов.

Короче, банда еще та, общей сложностью тридцать человек — это вместе с еще не представленными персонажами.

Но есть еще один, с виду не такой лютый, но не меньшей полезности, если не большей. Прошу любить и жаловать: мой обер-аудитор, а если по-простому, то бухгалтер Хорст Дьюль. Без меры въедливая и нудная скотина, но терплю, ибо стоит своего веса в золоте, если не больше. Хотя порой невыносимо хочется его повесить.

— Ваше сиятельство, — почтительно доложил Логан, — все готово к маршу.

Я скосил глаза и разглядел с краю строя Земфиру, Лилит и их общую служанку Мальвину. Сирийка умело гарцевала на чистокровной арабской кобыле и больше всего походила на юного сарацинского воина без бороды. С длинными полами зерцальный доспех дорогущего индийского изготовления, тюрбан, османский лук в саадаке да длинный ятаган у пояса. Словом, лихая воительница. Кстати, владеет оным вооружением вполне прилично. Луком — так особенно. Ну-ну... посмотрим, как запоешь, когда пару дней по жаре погарцуешь в железе. Хотя, судя по ее упорству, должна справиться.

Лилит соблюла приличия, не стала наряжаться в мужскую одежду и выглядела почтенной кастильской матроной. В седле держится уверенно, к тому же, когда отъедем от города, она пересядет из этой жуткой конструкции в нормальное мужское седло. Как и служанка, в прошлом боевая маркитантка по прозвищу Волчок. Тоже проверенная... гм... в некоторой степени, девица, не должна подвести. Так, вроде все нормально. Все о конь, заводные лошадки с поклажей тоже на месте. Значит, не стоит больше медлить.

Я ступил с крыльца, огладил своего жеребца по холке и вскочил в седло.

— С богом! Выступаем!.. — Покрутил головой, определил, что горожане только начали вставать, и из озорства скомандовал: — Запевай!!!

Виллем Аскенс немедленно затянул пронзительным тенором:

Зеленою весной под старою сосной

С любимою Петер проща-а-ается,

Кольчугой он звенит и нежно говорит —

Не плачь, не плачь, Гертруда, краса-а-авица...

И уже через мгновение его поддержал дружный рев пропитых глоток, пронесшийся громом по узеньким улочкам:

Гертруда-а-а молчит и слезы льет,

От гру-у-усти болит душа ее.

Кап-кап-кап, из ясных глаз Гертруды

Капают слезы на копье.

Кап-кап-кап, из