"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

— Я жду доказательств, — твердо сказал Виктор. Он слегка набычился и упрямо наклонил голову, но от Анны не ускользнуло, что он пытается укрыться от ее пронзительного взгляда.

Рука женщины на Витином плече засветилась. Сначала красными угольками затлели ногти. Потом извилистые рубиновые молнии пробежали по ее телу и через секунду перепрыгнули на Виктора. Пурпурный туман заклубился у него перед глазами.

— Дешевый фокус, — пробормотал Витя и вдруг почувствовал, что оказался в чреве гиперперехода. К горлу подкатилком, заныли зубы, в глазах потемнело.

Когда он прозрел, они находились уже в другом помещении. Мягкий ковер под ногами превратился в мраморный пол. Полутемный кабинет стал светлым просторным холлом со стенами, отделанными декоративным камнем, и небольшим фонтаном в углу. Уши заложило, и сила тяжести как будто уменьшилась. В нос ударил омерзительный запах аммиака. Всё вокруг поменялось, и только Анна осталась прежней. Она всё так же стояла рядом, положив пылающую огнем руку ему на плечо.

— Где мы? — спросил Виктор и поднял глаза вверх. По всему потолку, от стены до стены, переливалось перламутровое сияние.

— На Луне, — спокойно ответила Анна.

— Я же говорил, что ты врешь, — убежденно сказал Витя и сбросил ее ладонь со своего плеча. — Гиперпереход не может быть проложен сквозь твердую материю.

— Кто тебе об этом сказал?

— Давно живу. Знаю.

Виктор оглянулся и обнаружил, что стоит рядом с большим окном. За стеклом раскинулась скучная безжизненная равнина. Она сильно контрастировала с жизнеутверждающим оформлением комнаты и, по-видимому, обычно скрывалась за толстыми занавесями. Но сейчас, будто специально для Виктора, бирюзовый бархат был раздвинут в стороны, и мертвая пепельно-серая пустыня предстала перед ним во всём своем гнетущем великолепии. Истоптанная сапогами и покрытая следами гусеничных вездеходов пустошь простиралась до близкого горизонта. Кое-где виднелись глубокие ямы со скругленными краями. Все линии были сглажены толстым слоем мелкой пыли, готовой взметнуться вверх от самого легкого дуновения ветерка. Но ветра в этом бездыханном мире никогда не было и никогда не будет. Об этом говорило безнадежно-черное небо с немигающими звездами и огромное пылающее Солнце, которое заставляло светиться острые клыки далеких скал и рисовало на грунте четкие тени, такие же черные, как небосклон. Казалось, безжизненный космос впился своими агатовыми зубами в тело давно умершей планеты и, как шакал, наслаждается дурманящим вкусом падали.

Сначала Витя подумал, что видит голограмму, но, дотронувшись до стекла, понял, что пейзаж самый настоящий. Кожу на пальце обожгло нестерпимым космическим холодом. Стекло дрожало от безумного напряжения, сдерживая холодный вакуум, готовый в любой момент ворваться в комнату с фонтаном и перламутровым потолком.

— Действительно Луна, — смущенно пробормотал Виктор, дуя на обмороженный палец.

Петержак с улыбкой наблюдала за ним. Ее зрачки расширились и теперь превышали нормальный общепринятый у землян диаметр. В их глубине вспыхивали маленькие голубые искорки. Точно такие же Виктор видел в зрачках своего бывшего хозяина на Тароке.

— Может быть, согласишься, что и в остальном я тебя не обманула? — предложила Анна.

— Гиперпереход не может работать… — упрямо начал Витя. Но женщина оборвала его:

— Интересно, как же ты тогда убежал с Тарока? А крейсер взорвал? — Виктор замолчал, а полковник продолжала: — Сквозной диффузный телепорт, именно так называется этот тип гиперпереходов, — действительно очень большая редкость. Секрет его производства — тайна, и Империя свято хранит ее, но, насколько я знаю, прототип подобного аппарата был найден на очень старом звездолете. Настолько старом, что никто уже не помнил, кто и когда его построил. Думаю, вы обнаружили его на такой же ветхой лоханке. Я считаю, что пора заканчивать нашу приятную беседу. Теперь ты мне веришь?

— Я никому не верю, — непреклонно заявил Виктор.

— Ладно… — Анна пожала плечами. — Как подданный Империи, ты можешь обсудить всё лично с Императором. Каждый имперец имеет право три раза в жизни пообщаться с Просветленным. А ты имперец.

— Да, я имперец, — покорно согласился Виктор и неожиданно вспылил: — А еще я апостол Павел, Элвис Пресли и дух Наполеона! Кончай эту бодягу! Говори, что от меня надо?!

— Иди за мной, — приказала Анна и направилась к одному из двух выходов из комнаты.

Вите ничего не оставалось, как заткнуться и последовать за ней, уже не надеясь, что когда-нибудь этот спектакль закончится. Они миновали длинную анфиладу залов. Каждый из них радовал взгляд буйством красок. Режущая глаз пестрота была вдвойне приятна, если знаешь, что в нескольких метрах от тебя раскинулась пыльная стерильная равнина, пронизываемая жестким излучением. Твердь, пылающая и безумно холодная одновременно. Хотя догадаться о ее близости было совершенно невозможно. Все окна были тщательно задрапированы плотными шторами. Виктор утвердился в мысли, что окно в той комнате, куда вначале его доставила Анна, было открыто специально для него.

В каждом зале непременно присутствовал источник воды. Обычно это был всего лишь небольшой, бодро журчащий фонтанчик. Но кое-где строители не поленились обустроить уютные бассейны или сделать небольшой водопад. То ли создатели лунного дворца родились в мире, где было много ручьев, родников и озер и просто не представляли себе жизнь без шелеста водяных брызг и свежего запаха влаги, то ли тяга к воде — это универсальное свойство всего живого, и, только когда вода присутствует в изобилии, любое разумное существо чувствует себя достаточно комфортно.

Полковник остановилась у небольшой малозаметной двери и постучала в нее костяшками пальцев.

— Войдите, — отозвались оттуда.

Анна толкнула дверь и поманила за собой Виктора. Он прошел за ней в маленькую комнатку. Судя по всему, это была рубка связи. У главного терминала сидело костлявое зеленое существо. Виктор уже привык к разнообразию разумной жизни во Вселенной, поэтому не почувствовал ни страха, ни отвращения. Радист, он и на Луне радист, даже если и произошел от лягушек или ящериц. Спрашивается, чем макаки лучше жаб? Вопрос глубоко философский.

Радист улыбнулся вошедшим широкой беззубой улыбкой и с готовностью протянул Виктору одну из своих четырех рук. Три остальные в это время продолжали стучать по многочисленным кнопкам на пульте. Витя аккуратно пожал перепончатые пальчики.

— Как это прекрасно, — по-русски пророкотал четверорукий радист. — Я впервые вижу настоящего землянина и впервые могу применить на практике то, что знаю о вас. Рукопожатие — это такой красивый жест. Правда? Скажите, вы не знаете, когда ваши правительства разрешат свободное посещение Земли? Я мечтаю осмотреть Третьяковскую галерею.

— Я не знаю, — ошарашенно пробормотал Виктор.

— Я так мечтаю попробовать настоящее мясо и овощи, — затараторил зеленый, — а еще искупаться в море.

— Бло, мне нужна связь с Императором, — оборвала его Петержак, смущенно покосившись на Виктора. Что он подумает о настоящей имперской дисциплине, если каждый радист имеет наглость разглагольствовать в ее присутствии.

— Сделаем, — кивнул зеленый и, повернувшись к терминалу, забарабанил по кнопкам всеми четырьмя руками.

— Ты хочешь сказать, что я вот так вот запросто могу пообщаться с руководителем государства, — проворчал Виктор.

— Да, — кивнула Анна. — Ну, как там, Бло?

— Минуточку.

— Но это же бред! — возмутился Витя. — Тогда ваш Император должен ни спать, ни есть, а только сидеть и общаться с подданными.

— А он не спит и не ест, — нахмурилась Анна. — Он машина.

— ?!

— Когда-то давно великий Рик Амп Айси написал очень удачную программу государственного управления, — объяснила она. — Эта программа выиграла на выборах в той стране, где он жил. Прошли сотни лет, и компьютер объединил под споим руководством всю планету, а затем и другие миры.

— Вы подчиняетесь роботу? — скривился Виктор. Он всё больше убеждался, что все имперцы — сумасшедшие.