Полковник Гуров. Компиляция (сборник) (СИ) - Леонов Николай Иванович

В отношении Лиманского фактор внезапности применить уже не удастся. И тем не менее встречу с ним Гуров считал необходимой.

Сам факт, что Лиманский оказался под арестом, уже говорил о том, что он не принадлежит к стану «врагов». А рассказ Семенова о том, что взятку ему пришлось впихивать чуть ли не насильно, вполне мог указывать на очередную подставу. Поскольку Семенов имел здесь личную заинтересованность, вполне возможно, его просто использовали вслепую.

Положение Лиманского сейчас действительно чем-то напоминало положение Тимашова. И было вполне вероятно, что беседа с ним прольет хоть немного света на все эти загадочные темные дела.

— Что нужно, чтобы я мог поговорить с Лиманским? — задал Лев вопрос по существу.

— Да ничего особенного. Просто соблюсти все формальности и не лезть на рожон. Торопить события, я думаю, не стоит. Подождем, пока у коллег поостынут эмоции, тогда и выступим с инициативой. Только учти, основание для допроса должно быть серьезным. Просто так вызвать его для беседы навряд ли удастся. Если начнут возражать, я должен иметь что ответить. Семенова, его хоть как-то можно к твоему делу привязать, а Лиманский там вообще ни при чем.

— Это как сказать, — возразил Гуров. — Тот же Семенов показал, что ему потому и порекомендовали этого Лиманского, что он якобы может надавить на Тимашова. Значит, предполагалось, что между ними существует какая-то связь. Какая? Узнать, какие взаимоотношения могли связывать Лиманского и Тимашова и не было ли между ними взаимных претензий — чем не тема для разговора? По-моему, основание просто железобетонное. Смерть Тимашова наступила явно при чьей-то посторонней помощи, и моя задача — этих посторонних найти. Если кто-то будет чинить мне препятствия в этом поиске, у меня может возникнуть подозрение в причастности этих лиц к преступлению, согласитесь.

— Ладно, ладно, ты далеко-то не заносись, — остановил генерал этот поток логических заключений. — Уже весь свет готов завинить. Никто тебе препятствий не чинил. Совсем наоборот даже. «Что хочу, то и ворочу», на все своей волей распоряжаешься. Ладно, иди. Я поговорю со Стекловым, придумаем что-нибудь.

Выйдя от генерала, Гуров отправился к Кирилину.

Ему хотелось узнать, не появилось ли каких-то новых данных по ситуации с участком Чепракова, то ли проданным, то ли подаренным Тимашову в качестве благодарности за лояльность.

— На данный момент окончательный вердикт вынести сложно, — сказал Кирилин. — Но из тех схем, что мы с ребятами разобрали, на Тимашова пока ничто не указывает. «Подарки» Чепраков получал, да и сам, похоже, дарил. По поводу соответствия его доходов расходам тоже есть некоторые вопросы. Но ниточек, ведущих именно к Тимашову, мы пока не обнаружили. Сложность там в том, что напрямую ничего не делалось, схемы всегда многоступенчатые и, так сказать, обходные, через родственников или в виде оплаты работ. То он за постройку забора на даче три миллиона заплатил, то «Лексус» последней модели с рук приобрел за пятнадцать копеек. Нашел добряка.

— Шифруется?

— Само собой. Но пересечений с Тимашовым пока не видно. Ни он сам, ни кто-то из близких в этих схемах не засвечены. Хотя, как я уже сказал, работа не закончена. Может, на десерт что проявится.

— Может быть.

Но в глубине души Гуров был почти уверен, что вся эта замысловатая комбинация с участком — вымысел. Кто-то узнал, что когда-то была совершена эта сделка купли-продажи, и увидел в этом шанс дополнительно очернить Тимашова.

«Кто бы это мог быть? — размышлял он. — Уж точно не незадачливый Коля Семенов. Нет, здесь просматривается фигура покрупнее. Тимашов был чем-то неудобен, и его хотели «закрыть». Убрать с дороги, чтобы не путался. Интересно, кто подсказал Кирилину идею проверить ситуацию с этим участком?»

— Послушай, Иван Демидович, а откуда вообще взялась эта информация, что Чепраков якобы вернул Тимашову деньги?

— Откуда? — на минуту задумался Кирилин. — Ну как же. Кто-то говорил. А! Вспомнил. Как раз этот Семенов и говорил. Тот, который пытался дать Тимашову взятку. Жаловался. Мы, говорит, наверное, слишком простые, чтобы с нами дело иметь. С ним, наверное, только через помощников прокуроров можно договориться. Я и поинтересовался, что это за такие помощники прокуроров.

— Вот как. Какой, оказывается, этот Семенов осведомленный человек. Все ходы-выходы знает. И с кем можно договориться и через кого. Как только попался при такой опытности. Даже странно.

— Не знаю. Эту операцию ребята из Управления экономической безопасности проводили. Я имею в виду — задержание Семенова. У них был сигнал. Так что источники мне неизвестны. Да и они навряд ли скажут. Это, сам понимаешь, — профессиональные секреты, никто ими делиться не будет.

— Да, наверное. Хотя жаль, — задумчиво проговорил Гуров, выходя от Кирилина.

Упоминание о профессиональных секретах навело его на мысль о блокноте Тимашова, который ему пока удалось просмотреть лишь мельком.

Тимашов работал в Управлении собственной безопасности, и, что касается профессиональных секретов, у него они могли быть, как ни у кого другого.

«Помнится, и Ирина говорила что-то о том, что они с Заруцким нашли какие-то «ответные» факты, — думал он, направляясь к себе в кабинет. — Хотя сам адвокат, при всех горячих заявлениях о невиновности Тимашова и «заказном» характере дела против него, ни о чем конкретном, кажется, не упоминал».

Поразмыслив об этом, он пришел к выводу, что в этом нет ничего особенно удивительного. Тимашов, не имевший возможности свободно передвигаться, мог использовать адвоката в качестве поставщика необходимой ему информации. И совсем не обязательно, что он сообщал при этом, для чего информация нужна. По словам той же Ирины, Андрей Тимашов не любил распространяться о своих «профессиональных секретах».

Навряд ли Заруцкий, судя по всему, действительно проникшийся к Тимашову самыми добрыми чувствами, стал бы утаивать сведения. Если бы он знал что-то конкретное, что могло бы доказать невиновность его клиента, в беседе с Гуровым в первую очередь сообщил бы эти факты.

«Скорее всего, Заруцкого он использовал только для сбора нужных ему данных. А анализировал их уже сам. С женой просто невзначай поделился мыслями. Например, когда она поинтересовалась, что это он все время пишет там, в этом своем блокноте».

С этой мыслью полковник открыл ящик стола, где лежал тот самый блокнот, и вновь углубился в загадочные схемы.

Изучая таинственный шифр и стрелочки, Лев вскоре пришел к выводу, что буквенные сокращения, типа «Ст» и «Кр», означают фамилии. Все они были написаны с заглавной буквы, и соединявшие их стрелочки вполне могли указывать на взаимосвязь между собой определенных лиц.

А уж когда он наткнулся на сокращение «Прокуд», у него отпали последние сомнения. Было совершенно очевидно, что здесь имеется в виду небезызвестный следователь, в отношении которого Тимашов провел столь успешную проверку.

Сокращение «Сем» в схеме тоже присутствовало. От него и к нему вело множество стрелок. Из уже знакомых Гурову «фамилий» здесь присутствовали «Ст» и «Кр».

«Стеклов и Крапивин? — мысленно задавался вопросом полковник. — Возможно. Похоже, Тимашову удалось в деталях разобрать схему, которую кто-то использовал, чтобы организовать ему «неприятность» с арестом. Вопрос — для чего ему понадобился этот детальный разбор? Просто чтобы удовлетворить профессиональное любопытство? Или здесь преследовались более серьезные цели?»

Изучая блокнот, Гуров все больше склонялся ко второму ответу.

По-видимому, Тимашов с какого-то времени начал замечать определенные закономерности или совпадения в происходящих событиях и начал эти закономерности фиксировать.

Сейчас трудно сказать, что именно послужило главной причиной организованной в отношении его кампании. Может быть, как утверждал Заруцкий, дело было только в том, что Тимашов «закрыл» Прокудина. А может, тайные «деятели» каким-то образом узнали, что настырный уэсбэшник начал догадываться об их деятельности, и захотели его устранить.