'Фантастика 2024-146'. Компиляция. Книги 1-24 - Антон Дмитриевич Емельянов

не очень хорошая идея, но потом вспомнил, что сегодня специально на всякий случай надел старый мундир прапорщика 7-го Брестского. Случись чего, лично на него никто не подумает, а друзья не выдадут. Так почему бы не прогуляться до полковника-предателя, тем более что жандарм даже повозку для них вызвал и оплатил. А дальше все было как в тумане. Они пили по пути, потом скинули извозчика, протаранили ворота Волковского завода и на полном ходу подлетели к зданию главного управления.

— Специально подсветили, чтобы мы не промахнулись, — хихикнул Бронислав, пнув ногой сбитый фонарь с мигающей новомодной лампочкой.

Они ворвались внутрь, врезали паре мужиков и мещанских детишек, чтобы знали свое место, и потребовали, чтобы американец, начальник завода, привел им полковника. Сираковский на мгновение задумался, не перегнули ли они, но жандарм пообещал принести ящик настоящего шампанского, и сомнения ушли. Правда, что-то тот задержался…

Сираковский перевернул опустевшую бутылку и со злостью сжал ее в кулаке. Вместе с болью пришло и отрезвление: будущий капитан генерального штаба осознал, как рискует и чего может стоить ему эта ночь. А вместе со злостью пришла и решительность. Как писал Чернышевский: бога нет, человек стоит выше всего, и как мерило высшей справедливости Сигизмунд Игнатьевич решил… Надо доводить дело до конца.

Не пьяный дебош, а акция, чтобы показать решимость. Не глупость, а дело, которым можно будет похвастаться перед братьями. Они накажут предателя, они позаботятся, чтобы свидетели не сказали лишнего, а взятые из заводской кассы деньги потом послужат доброму делу освобождения Речи Посполитой. Сираковский потянулся к поясу, где висел новомодный кольт на целых семь патронов, и в этот самый момент с глухим треском разбилось стекло за его спиной.

Он даже не успел обернуться, когда комната начала заполняться дымом.

— Быстрее, к окну, на дайте им ворваться в помещение! — Сираковский все же был боевым офицером и понял, что будет дальше.

На его крик даже успел ответить Бронислав, а Кастусь поступил и того умнее — бросился к двери, чтобы наверняка ее заблокировать. Упер вешалку в ручку и пол, подтянул шкаф, Сираковскому на мгновение даже показалось, что они справились. Что бы ни задумал полковник! Страх начал сменяться злобой, и взгляд забегал по комнате в поисках тех, на ком бы ее выместить, но тут входную дверь вынесло вместе со стеной.

— Убейте предателя! — заорал Кастусь, которого чудом не зацепило.

Вот только чудо быстро кончилось. Вслед за обрушенной стеной в помещение влезла стальная морда бронированной машины, откидывая студента в сторону. Бронислав выпалил в прячущихся за броней солдат, но не попал. А вот те легко положили бывшего прапорщика. Минус два помощника — Сираковский понял, что будет следующим, но все еще поглощенный алкоголем мозг нашел выход. Надо прикрыться кем-то из местных, выбраться отсюда, а уж потом… Он использует все свои связи, чтобы те поплатились за нападение на дворянина. Да и Густав Федорович Стефан прикроет ученика Академии, как может быть иначе?

Сираковский даже в белом мареве, наполнившем помещение, помнил, где находятся захваченные при взятии главного управления завода люди. Прыгнув в ту сторону, он заметил пригнувшуюся тень и ловко ухватил ее за волосы. Девчонка? Сойдет.

— Не стреляйте! — заорал Сираковский, поворачиваясь к выходу. — Вы отпустите меня и моих друзей, и мы забудем об этом нападении на офицеров!

Девчонка попыталась укусить Сираковского за руку — пришлось ей снова врезать. Неожиданно откуда-то сверху пахнуло свежим воздухом, Сигизмунд Игнатьевич попытался понять, что бы это могло значить, но не успел. Из-под потолка вылетела веревочная петля, обхватила его шею, а потом резко дернула вверх.

Как простолюдина какого-то… Мелькнула последняя мысль, и сознание Сигизунда Игнатьевича Сираковского, бывшего русского офицера и будущего воеводу польского восстания, покинуло тело. Если бы он знал, что в истории Щербачева его так же повесили, только в Вильнюсе и в 1863-м, возможно, он бы оценил иронию ситуации.

* * *

Сижу, злюсь. Из-за пьяных террористов с нами будет разбираться лично царь. Потому что не важно, что и как они сделали, но напавшие на завод были дворянами. А мы их покалечили, одного же и вовсе вздернули.

— Григорий Дмитриевич, а расскажите, как именно вы нас освободили? А то, если честно, изнутри ничего непонятно было, — рядом со мной сидели Романовские.

Александра и Евгений — им бы сейчас домой, приходить в себя, но их мать живет своей жизнью, почти всеми своими делами они занимаются сами, а опекун… Находится вон за той дверью, по другую сторону коридора. В общем, вместе попали в эти неприятности, вместе и будем разбираться с последствиями.

— Да все просто, — принялся рассказывать я. — Времени было мало, но все равно действовать наобум было нельзя. Так что я с парой татар залетел на крышу еще на старых планерах, которые без двигателя. Вышло тихо, и по пути заодно через окна оценили обстановку, где вы, где они… После этого кинули в окно дымовую гранату — мы их в бою используем, чтобы прикрыть «Чибисы» от стрелков на земле. А тут просто отвлекли террористов, мичманы на тестовом «Медведе» пробили стену и обезвредили стрелков без укрытия.

— А вы что на крыше делали? — Евгений нахмурился, кажется, недовольный тем, что я сам почти не участвовал в его спасении.

— Мы пропилили крышу новой ручной пилой, — грустно улыбнулся я. — И следили, чтобы террористы не совершили непоправимых глупостей. Собственно, так мы их главаря и подловили. Я хотел просто пристрелить, но оставался риск, что он успеет дернуться и тебя зацепить. К счастью, рядом был Максим. Он из татарского села в Крыму, арканом владеет с детства. Так что я страховал, а он поймал петлей того офицера, сразу и шею, и руку, ну и подвесил. Я думал, успеем снять, все же поднимали медленно, почти ласково, но… Этот подлец по пьяной лавочке умудрился задохнуться и теперь отвечать за свои преступления будет не на этом свете, а на том.

— Григорий Дмитриевич, — Александра внимательно слушала мой рассказ. — А кто такие террористы? Вы два раза так назвали нападавших, но я не слышала раньше такого слова… Вернее, смысл-то понятен: террор — страх, но почему эти люди — страшники?

— Страшники не подойдет, — вот теперь я улыбнулся по-настоящему, впервые ощутив, что все на самом деле закончилось. — Их можно было бы так назвать, если бы они сами были страшными. Вот только…