An ordinary sex life (OSL) - Астердис

      «Иди в свою комнату», властно приказала я, чувствуя себя переполненной энергией. Мне нравилось это чувство: быть главной, обладать такой властью над взрослым мужчиной и моим собственным отцом в придачу. «Прими душ, а потом налей себе выпить. Я буду через минуту».

      

      Папа захныкал, но повиновался. Он бросил последний страстный взгляд на мое юное тело — одетое только в тонкий бюстгальтер и трусики — и ушел. И, очень гордясь собой, я усмехнулась своему отражению.

      

      Возможно, мне было четырнадцать, но я отвечала за эти отношения. Последние три месяца мой папа танцевал для меня, как марионетка на веревочке. Как я всегда говорила Адриенне: все дело в контроле. У меня был контроль, и благодаря этому я добилась своего.

      

      Я не хотела, чтобы все закончилось так. Полтора года назад папа очень тяжело переживал развод с мамой. Он был красивым мужчиной, но я получила свою внешность от мамы, которая была невероятно прекрасной. Не только я осознавала это, и мама любила быть в центре внимания. Поэтому я не очень удивилась, когда она сказала нам, что у нее роман.

      

      Меня немного беспокоило то, что она не хотела опеки надо мной. Но правда была в том, что мамы никогда не было рядом. Она всегда была более заинтересована в своих собственных друзьях, походах на вечеринки и вообще в том, чтобы делать все, что она хотела. На самом деле, мама всегда считала меня обузой, даже зашла так далеко, что сказала мне, что я была случайностью и что она никогда бы не вышла за папу, если бы не забеременела. После того, как она мне это сказала, я сказала ей, что ей скатертью дорога.

      

      Я знала, что до развода мои родители вели довольно активную половую жизнь. Я могла слышать их по крайней мере пять раз в неделю по ночам в их спальне. Мама была вроде нимфоманки. Когда она ушла, я точно не знаю, что сделал папа для облегчения. Кенди сказала мне, что он, должно быть, мастурбирует, как и все мальчики в школе. Было странно думать о собственном отце, который дрочит, как подросток.

      

      Но тогда это имело смысл. Папа был мужчиной, а самцам нужно стрелять каждый день, не так ли? Это стало еще более разумным, когда я поняла, что взгляд папы будет блуждать по моему телу так же, как десятки мальчиков в школе все время смотрят на меня. Он пытался скрыть это, но я все равно уловила его взгляд.

      

      Будучи единственным ребенком, я не особо заботилась о том, чтобы ходить по дому полностью одетой. О, я все еще следила за тем, чтобы быть укрытой полотенцем, пока шла из моей комнаты в ванную, и я не ходила полуголой. Но для меня было несложно надеть только трусики и обрезанную футболку в жаркую погоду. И давайте посмотрим правде в глаза: в округе Ориндж ВСЕГДА жарко.

      

      Итак, однажды, когда я лежала лицом вниз на полу, подпирая голову, чтобы смотреть MTV, я случайно оглянулась и увидела, что папа смотрит на мою задницу в трусиках. Он быстро отвел глаза, но потом я заметила, что его рука прикрывала выпуклость на шортах. Мне это не было противно. Тут же я испытала такое же сильное возбуждение, как когда дразнила мальчиков в школе. И поэтому в течение следующих нескольких недель… ну… я продолжала дразнить его.

      

      Может быть, когда я выходила из ванной, полотенце было немного расслаблено на моей груди. Может быть, я наклонялась немного глубже к обеденному столу, чтобы он мог видеть мое декольте. Может, я бы сгибалась в талии, чтобы поднять что-нибудь с пола. И что ж, я перестала носить полные пижамы по дому. Формой стали трусики и обрезанные футболки без бюстгальтера.

      

      Папа был склонен проводить больше времени в своей спальне с запертой дверью. Я слышала, как он кряхтит каждую ночь.

      

      В первый раз, когда он ощупал мою задницу, он попытался выдать это за случайность. Но Джейк и Тревор уже проделывали это достаточно раз, чтобы я поняла разницу между несчастным случаем и «несчастным случаем». Я просто улыбнулась папе и пошевелила задницей, спрашивая, считает ли он, что это мило.

      

      Он сказал «да».

      

      В другой раз я надела эту тонкую льняную рубашку на пуговицах, которая была такой прозрачной, что была видна темнота моих ареол. Я подошла прямо к папе, обняла его, а затем отошла достаточно далеко, чтобы он мог их хорошо рассмотреть. А потом я спросила его… нет, я сказала ему… что собираюсь провести остаток дня в доме Кенди.

      

      Глядя на мою грудь, он с готовностью согласился.

      

      Вскоре папа понял, что я его специально дразнила. Он перестал смущаться из-за этого и начал довольно явно глазеть на меня. Я поощряла его действия, но все же не позволяла ему прикоснуться ко мне. И я доила его изо всех сил.

      

      Комендантский час? Забудьте об этом. Покупки? Папа покупал почти все, что я просила. Решения по дому? Все мои, если я захочу. Молчаливое соглашение было простым: я продолжала показывать ему свое тело и всегда добивалась своего.

      

      Конечно, как и в случае с любым другим мальчиком, вы должны постоянно повышать ставки. Ни один мужчина, молодой или старый, не будет удовлетворяться одним и тем же взглядом снова и снова. Им нужно больше: больше кожи, больше времени, даже… прикосновения.

      

      Та поездка на Мауи прошлым летом была первой только для нас двоих. Всю неделю я носила лишь бикини. И в течение последних трех дней поездки я даже не носила верх от купальника в нашем гостиничном номере, позволяя папе смотреть все, что он хотел. Да, мои сиськи были