Пари (сборник) - Лиля Брынза

– Я заскочу за тобой к четырем. Поедем к моим на дачу, – безапелляционно объявил бывший, после того как проинформировал меня о методах ранней профилактики пародонтоза.

– Отстань от меня, а? – взмолилась я. – Ну отстань, что тебе стоит. Хочешь, я тебя с девушкой симпатичной познакомлю или даже с двумя.

– Ты сейчас необдуманно отказываешься от собственного счастья, но я не позволю тебе разрушить мою судьбу. На сегодня, так и быть, дам тебе время поразмышлять, но на следующей неделе снова позвоню. Так и знай.

На этой оптимистичной ноте наш разговор был закончен, и я с облегчением закурила.

Следующим пробился сосед Вован. Сначала он зачитал мне кусок своей поэмы под отчего-то знакомым названием «Преступление и наказание». С учетом Вовановой жизнедеятельности название звучало более чем актуально. Текст был тоже недурен, но количество ненормативной лексики превышало допустимое. Мы пообсуждали с ним последние литературные новинки (Вован обсуждал, я согласно мычала), подискутировали на тему театрального рейтинга (Вован дискутировал, я кивала) и, довольные друг другом, расстались. Только было я села за компьютер малость поработать над переводом (а вы думали, я только курить и виски хлебать умею?), снова задребезжал телефон.

– О моя валькирия! – Макфеллоу, навечно сдвинутый на почве скандинавского эпоса, все свои комплименты щедро сдабривал подобного рода обращениями.

– О мой конунг! – не осталась я в долгу.

Так, собственно, и протекала наша получасовая беседа, в финале которой я уже была готова совершить все немыслимые подвиги. Завершив разговор, я стала напевать небезызвестные вагнеровские мелодии, на что мой братец, сидевший на кухне и опустошающий холодильник, заявил:

– Лошарик, не скули, а то салат норовит вылезть обратно в виде кошмарного продукта метаболизма.

Пришлось внять требованиям народных масс. Я вернулась к переводу, и тут…

– Не знаю, куда вы намеревались попасть, но попали в фонд бескорыстной помощи золотому фонду мировой литературы. Золотой фонд в отключке, во включке только автоответчик, то есть я. Оставьте сообщение, а лучше дайте в долг, – отбарабанила я в трубку с механическими интонациями.

– День добрый, «золотой фонд мирового фонда». Узнаю вас, Лариса. Вчера нормально добрались? Никого по дороге не напугали? – Шотландский сеттер любопытствовал, немножечко иронизируя, а у меня отчего-то запершило в горле. И, знаете, было очень радостно слышать его голос, знакомый до мельчайших интонаций, и знать наверняка, что он сейчас легонько так теребит прядь своих волос и покусывает нижнюю губу.

– Здрасте, здрасте! Чем обязаны? Что, надо опять вымыть пол и смазать маслом ожоги?

– Пол в порядке, а ожоги… Ммм… Иногда у вас появляются такие чудные мыслишки. А если серьезно, может, составите мне сегодня вечером компанию? Хотел поиграть где-нибудь в бильярд, все равно на большее не способен. Пошли?

Я чуть не растянулась на полу. Вот это да! Сам звонит, да еще и приглашает в бильярд играть! Вот это прогресс! На какую-то долю секунды я позволила себе думать, что Андрею действительно приятно мое общество. Но правое, ответственное за логику, полушарие запульсировало, и я тут же одернула себя. Еще чего навыдумывала! Окстись! Да ему или просто скучно, или снова взыграло мужское самолюбие, жаждущее подмять под себя все что шевелится. Вот вы сейчас спросите: «А почему не могло быть иначе, почему он не мог просто взять и просто так пригласить?» Эх, вы! Не понимаете! Да я бы многое отдала за это «просто так». Но мне было необходимо держать нейтралитет столько, сколько это было возможно. Да, мне хотелось все бросить и бегом бежать к Андрею в любой бильярдный клуб, схватить эту палку несуразную, называемую кий, и тыкать ею по шарикам, загоняя их куда угодно, только не в лузу. Как угодно, куда угодно, лишь бы с ним! Но я стукнула себя по лбу, пришла в более-менее нормальное состояние и вежливо отказала, мотивировав отказ тем, что, поскольку никто об этом не узнает, во встрече нет никакой необходимости. Мне показалось (или мне так хотелось думать), что он огорчился.

Положив трубку и закурив, я занялась собиранием себя в кучку. Процесс этот был хорошо знакомым, посему не долгим. А тут подоспел и звонок Женюлика.

– Лора, мне очень надо с тобой поделиться. У нас намечается сейшен. Приезжай, – после разговора с Андреем работать мне уже не моглось, поэтому я влезла в небезызвестный Живанши и направилась вместе с разодетым Женюликом на какую-то неземную вечеринку, где одна дама нетрадиционной внешности и ориентации тут же прицепилась ко мне со странными намерениями. Пришлось долго рассказывать ей о прелестях патриархата. Так я сеяла и сеяла разумное, доброе, вечное, но меня не поняли. Дама меня выслушала, а после плюнула мне на туфлю и невежливо прошлась по поводу моей мамы. Уходя, она еще и про папу вспомнила, что мне совсем не понравилось. Осмотревшись, я осознала, что на сей раз моя склонность к оригинальничанию и фанфаронству завела меня уж совсем не туда.

Женюлика я отловила на балконе. В глазах у него была любовь, на голове шляпка, а в лапище – мундштук с тлеющей сигаретой.

– Ну и что ты хотела рассказать? – За перипетиями своего чувства я таки не забывала об окружающих.

– Я выхожу замуж, – страшно вращая глазами, зашипел Женюлик.

– Ну да! За кого?!

– Его здесь нет. Но он такой!.. Психотерапевт, японец, красавец и ТАКАЯ душка! – Женюлик прыгал на месте и хлопал меня по плечу в экстазе. Плечо заныло. Женюлик был несколько крупноват.

– А твоя душка в курсе, что ты это… – Я не знала, как покультурнее обозвать состояние Женюлика.

– Разве это важно? Сделаю ему сюрприз! – Женюлик счастливо прикрыл замазанные синим перламутром веки, а я поежилась, вообразив лицо психотерапевта после сюрприза.

– Слышь, Жень, будешь делать сюрприз – не переборщи с визуальными эффектами! – порекомендовала я вполне искренне, а он (или она) почему-то оскорбился.

– Ты как всегда. Для настоящего чувства ЭТО не имеет значения!

– Так-то это так, – пожала я плечами, – но не все такие продвинутые, как мы с тобой. Может, лучше заранее подготовить клиента?…

– Чего-то ты не такая как всегда, Лора, – умный Женюлик решил поменять тему беседы и сделал вид, что беспокоится о моем состоянии.

– Пустяки, месячные – самый светлый праздник в жизни натуралки, – попыталась я отделаться от расспросов.

– Врешь, врешь, врешь! Вижу! Ну-ка давай, рассказывай, все-таки я твоя подруга, – Женюлик вцепился в меня наклеенными сиреневыми ногтищами, и меня неожиданно прорвало.

Я вдруг выложила ему все про Андрея и меня от начала и до конца, не жалея красок и не скрывая ни чуточки.