Тридцать три несчастья (СИ) - Елена Малиновская

«Ага, ты сама-то в это веришь? — насмешливо фыркнул внутренний голос. — Чтобы Дариан да остался в стороне, когда речь идет о твоей жизни? Нет, Алекса, он, конечно, обиделся на тебя, но все равно переживает. Наверняка решил начать собственное расследование».

Я окончательно пригорюнилась. Ох, не нравится мне все это.

— Я не думаю, что вашему сыну грозит какая-нибудь опасность, — проговорил Норберг, опять плотоядно уставившись на грудь Кристы, благо, что платье туго обтянуло ее. — И потом…

Договорить он не успел, так как многострадальная дверь, ведущая из моей мастерской в холодную прихожую, в очередной раз отлетела в сторону, едва не соскочив при этом с петель. Очередной порыв ветра вновь разметал по всей комнате бумаги, которые я чуть ранее аккуратно собрала с пола и положила на краешек стола. Но мне было плевать на это, потому что на пороге предстал чрезвычайно взволнованный Гисберт.

Бедняга дворецкий, по всей видимости, преодолел расстояние между мастерской и домом бегом, не удосужившись при этом накинуть одежду. На седых встрепанных волосах несчастного таял снег, в глазах метался заполошный ужас.

— Там, — сипло прошептал он. — Виера Алекса, там хозяин…

И столько было отчаяния в его голосе, что меня продрала ледяная дрожь. О небо, что случилось с Дарианом?

Не дожидаясь, пока Гисберт выдавит из себя хоть что-нибудь более-менее связное и объяснит, что все-таки случилось, я бросилась бежать. Прямо так, как была: в платье и туфлях, плюнув на бушующую метель и наметенные на дорожке к дому сугробы. И только одна мысль билась в этот момент в моей голове. Лишь бы успеть!

***

В гостиной было светло и тепло. Под потолком металось сразу с десяток магических искорок, жарко растопленный камин яростно плевался оранжевыми искрами.

А на ковре перед ним сидел пьяный веселый Дариан и обнимал какую-то девицу.

Нет, вы представляете? Обнимал. Девицу. На моих глазах! А девица, кстати, была ярко-рыжей и наверняка очень бесстыжей, если судить по тому, насколько нескромное декольте было у ее наряда. Если это вообще можно назвать декольте. Всю грудь на всеобщее обозрение вывалила — и даже не стыдится.

Я со свистом втянула через плотно сжатые зубы воздух и стиснула кулаки. Больше всего на свете хотелось подскочить к этой нахалке и силой оттащить ее от моего супруга. А потом бы я ей так наваляла! Она бы у меня не рыжей, она бы у меня лысой стала!

И я перевела разъяренный взгляд на Дариана, надеясь, что вот-вот он опомнится и строго осадит эту бесстыдницу.

Но, увы, моим мечтаниям было не суждено исполнится. В этот момент Дариан икнул, сделал несколько глотков прямо из горлышка бутылки с вином, которую держал в руке, и со смачным звонким звуком запечатлел поцелуй на полуобнаженном плече своей спутницы.

Перед моими глазами все побелело от бешенства, и я негромко замычала от душившей меня ярости.

Теперь ясно, почему Гисберт был в таком виде, когда ворвался в мастерскую. Пожилой дворецкий воспитан в строгих традициях. Для него появление в доме пьяного Дариана в обнимку с какой-то вульгарной девицей, выглядящей так, будто ее подобрали в портовом борделе, оказалось сродни шоку. И он поторопился сообщить об этом безобразии настоящей хозяйке дома.

Я немедленно преисполнилась к дворецкому самыми теплыми чувствами. Пожалуй, стоит поднять ему жалование. Естественно, когда все неприятности завершатся.

«Если завершатся».

Но я предпочла не заметить этот вкрадчивый опасливый шепоток. Сейчас меня занимало совсем другое. Мой муж обнимал какую-то…

Мысленный голос тут же дал емкое определение этой девице, но я предпочла пока не озвучивать его. Где-то очень глубоко в душе все-таки теплилась надежда, что все это — какое-то дикое досадное недоразумение.

— Ох, наконец-то догнал! — в этот момент раздался позади меня восклицание запыхавшегося Норберга. — Алекса, ну и шустры вы…

Впрочем, менталист тут же замолчал, тоже увидев настолько поразившую меня картину.

— Я ей сейчас глаза выцарапаю, — бесцветным от гнева голосом заявила я, благо, что парочка была настолько увлечена поглощением вина и любованием на всполохи в камине, что ни на что иное не обращала внимание. — А ему кое-что оторву. Так сказать, причиню тяжкие телесные и необратимые повреждения.

— Мой сын! — вскричала между тем в прихожей Криста, которая в сопровождении Гисберта последней примчалась из мастерской. — Что вы так столпились на пороге? Я же ничего не вижу! Что, он умирает?

Норберг посторонился, и Криста мгновенно осеклась.

— Ой, — тихо прошептала моя свекровь, и я ощутила, как она с сочувствием положила руку мне на плечо. — Ой-ой. Как-то неловко получилось.

Неловко? Я зло хмыкнула. Ну все, мое терпение окончательно иссякло! Иду на разборку.

— А может, не стоит? — жалобно пискнула Криста, когда я решительно шагнула вперед, видимо, без особых проблем догадавшись, что за этим последует.

А вот Норберг, как ни странно, предпочел сохранять молчание. Жаль, что я не видела сейчас выражение его лица. Но почему-то мне казалось, что на его губах сейчас играет обычная саркастическая усмешка.

— И что все это значит? — срывающимся от ярости голосом вопросила я, подойдя ближе к обнимающейся парочке.

Дариан поднял на меня пустые глаза и совершенно бессмысленно заулыбался.

— О, Алекса пришла! — обрадовался он и подпихнул плечом свою подружку.

Сейчас, когда меня от супруга отделало лишь несколько шагов, опять накатило раздражение. Но теперь оно не застилало глаза слепой пеленой и не требовало немедленно наброситься на Дариана и удушить его. Напротив, мой гнев был сейчас направлен больше на девицу, бесстыдно прильнувшую к моему супругу. Вот ее я готова была убить голыми руками!

— Кто это, милый? — томным жеманным голоском вопросила бесстыдница, даже не подумав отодвинуться от моего мужа. — Твоя домоправительница?

— Почти. — Дариан захихикал от данного мне определения.

— Она его убьет, — печально констатировала за моей спиной Криста.

— Я… Да я… Да ты…

Как назло, слова никак не шли из намертво перехваченного спазмом горла. Я так хотела грозно потребовать от Дариана объяснений, осыпать его остроумными оскорблениями, сказать что-нибудь такое, чтобы он немедленно устыдился и прекратил все это. Но вместо этого получился какой-то писк полузадушенной мыши.

— Тогда притащи нам еще вина, голубушка! — приказала рыжая девица и покрепче прижалась к Дариану.

— Ага, еще, — согласился тот и пьяно икнул. — И вообще, Алекса, посиди с нами.